Мне нельзя тебя любить

Но я настолько зла, настолько взбешена, что если бы могла, встала и влепила Быстрицкому пощечину. Но единственное, на что мне хватает сил, это показать ему средний палец.

Я валюсь обратно на диван и закрываю глаза, чтобы не видеть самодовольное выражение физиономии Льва. Как бы мне еще хотелось не слышать его. Но если закрыть глаза и не смотреть я могу, то голос Быстрицкого (чарующий и гипнотизирующий) проникнет в уши, даже если зажать их ладонями.

— Так, что тут у тебя? — чувствую, как опускается на диван рядом с моими ногами. — Антибиотики, противовирусные, от ангины… — перечисляет набор моих лекарств. — Ир, я боюсь, у тебя может быть воспаление легких. Тебе делали рентген в больнице?

Не хочу ничего ему отвечать. Хочу, чтобы убрался из квартиры, несмотря на то, что она его. А, хотя, я же за нее вообще-то заплатила. Значит, я имею право его выгнать! До конца месяца у меня оплачено, так что хозяйка здесь я, а не Лев.

Распахиваю глаза, снова хватаю со стола телефон и печатаю:

«У меня оплачена аренда до конца месяца, так что я имею право тебя выгнать. Убирайся»

Ответом мне служит лишь смех Быстрицкого.

— Ир, хватит злиться. Я пришел тебе помочь. Не говори, что тебе нравится болеть, когда даже некому подать кружку чая.

Про кружку чая он в точку. Жить одной в собственной квартире — это бесконечно прекрасно, но только до тех пор, пока тебя не сваливает с ног температура и некому сходить за лекарствами. Дома в Москве мне обычно помогали родственники: приезжали мама или брат. А в Печорске ко мне приехать некому. Кроме Быстрицкого.

— Так тебе делали в больнице рентген лёгких или нет?

Отрицательно качаю головой.

— А врач слушал твои легкие?

Снова отрицательно качаю головой.

— Понятно.

Быстрицкий достаёт из кармана джинс мобильник и куда-то звонит.

— Петр Савельевич, добрый день. Можете прислать ко мне лучшего терапевта? Да, прямо сейчас. Нет, не ко мне домой, по другому адресу, — диктует улицу, номер дома, подъезд, этаж и квартиру. — Петр Савельевич, это очень срочно. Возможно, потребуется госпитализация. Спасибо, жду.

Отбивает звонок и поворачивает голову ко мне.

— Сейчас приедет нормальный врач из моей клиники.

Ах да, у Быстрицкого же и своя медицинская клиника есть. «Быстромед» называется. Лечиться там могут себе позволить только очень обеспеченные слои населения Печорска: местные чиновники, высокопоставленные инженеры завода Льва и его бизнес-партнеры. Для остальных простых смертных — больница, в которой я имела честь побывать.

Лев опускает ладонь мне на лоб и нежно проводит. Сердце тут же подскакивает к горлу.

— Горячий.

Он не убирает руку и продолжает гладить меня. Теперь уже водит по волосам. Я хочу попросить его убрать ладонь, но сил на это нет, поэтому просто опускаю веки.