Мне не стыдно

А розой был фикус на подоконнике…

— Привет, тёть Маш! Жалко, что ты к завтраку не приехала, у нас блины были!

Где-то над нашими головами фыркнул Матвей, а Надя просто засмеялась.

— Ничего, если тётя Маша захочет, я ещё испеку, — весело заметила Надя, и я выпрямилась, подхватив на руки Нину. Она восторженно взвизгнула и начала дёргать меня за косу.

Я чуть поморщилась — дёргал ребёнок от души — и поздоровалась с друзьями.

— Нина, перестань! — возмутилась Надя, слегка хлопая дочку по ладони. — Извини, Маш, она у нас сегодня хулиганка.

— Да ничего… Она же не ножницами мне косу отрезает, подумаешь…

— А вот это ты зря сказала, — рассмеялся Матвей, забирая у меня Нину. — Не надо подавать подобных идей человечку с шилом в попе.

— Нету у меня в попе никакого шила! — возмутилась Нина. — Нету! Я сегодня утром проверяла!

И мы втроём прыснули, прикрывая лица ладонями…

Чуть позже, когда мы уже были дома, пообедали, а потом Надя пошла укладывать Нину на «тихий час», Матвей спросил, как у меня дела. И уточнил:

— Когда ты приезжала к нам в последний раз, ты была какой-то растерянной. А сейчас… словно воспряла. Приятно посмотреть. Что-то случилось, Маш?

Если не Матвею, то кому ещё я могла бы рассказать про Мишина? Ну, психотерапевту. Но она далеко.

И я рассказала. Не всё, конечно, и не так откровенно, как это было на самом деле…

— Я ведь говорил тебе тогда, что Мишин был к тебе неравнодушен, а ты не верила.

— Да мне и до сих пор с трудом верится… Но кажется, это действительно так…"

"— Так-так. Он себя вёл, как мальчик, которому очень нравится девочка. По-другому — дебильно он себя вёл. И это ещё мягко говоря…

Я кивнула и улыбнулась. Да, очень мягко.

— И что теперь, Маш?

— Ничего, — я пожала плечами. — У него невеста есть.

Матвей задумался и почесал подбородок.

— Хм… ты уверена?

— В смысле? — нахмурилась я.

— Знаешь, если я хоть что-то понимаю в жизни… думаю, эта невеста у Мишина задержится ненадолго.

— С какой стати? Я же рассказывала: семейная фирма…

— Ну, если он собирается жениться из-за фирмы, то он реальный ублюдок, и я только обрадуюсь, когда в его паспорте появится штамп. Но что-то я сомневаюсь, Маш, что ты способна столько лет любить ублюдка.

Я смущённо покосилась на улыбающегося Матвея.

— Ты как догадался-то? Нет, я помню, что сама рассказывала, но ведь столько лет прошло…

— Да какая разница, сколько прошло лет, Маш? Хоть миллион. Ты из тех людей, для которых это не имеет особого значения. Ты просто заморозилась, застыла, а увидела Мишина — и разморозилась. И если ты из-за него обратно заморозишься… ну честно, оторву я ему что-нибудь. Голову… или головку.

Я фыркнула.