Мне не стыдно

Мне, чтобы наесться, надо, наверное, около ста слопать. Как-то неловко постоянно подходить, чувствуешь себя троглодитом.

— Экий ты стеснительный, — усмехнулся Верещагин. — А руку целовать не своей невесте не стесняешься.

Ну вот. Начинается…

— Юрий Алексеевич…

— Погоди, дай, я скажу. Думаешь, не понимаю? Ты Крис не любишь, я же знаю, а эта твоя Рита — баба красивая. Даже меня пробило, хотя я давно на женскую красоту не клюю. Но есть несколько «но», Серёжа. Во-первых, давай все шуры-муры после свадьбы. А во-вторых — делай всё так, чтобы Крис ничего не знала. Узнает — я тебе голову оторву, она у меня девочка ранимая.

Мишин кашлянул.

— То есть, вы…

— Я похож на дурака? Любовницы — это обычное дело. Но и ты тоже дураком не будь. Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, остальное меня не колышет. Хоть гарем себе заводи. А, да. И третье условие — никаких внебрачных детей. Это, я надеюсь, тоже понятно.

Сергей хмыкнул.

— Да уж, доходчиво, Юрий Алексеевич. Надо мне ещё рабский ошейник и цепь на ногу.

— Не придумывай. Если это рабство, то я премьер-министр. Можно подумать, тебе придётся каждый день землю пахать. Всего-то — прятать любовниц и не заводить детей. Мне кажется, очень даже комфортные условия с учётом приданого Крис.

Комфортные и справедливые, Мишин это и сам понимал. В конце концов, он тоже не святой — женится ради фирмы, теперь глупо строить из себя оскорблённую невинность.

Вот только гнаться за двумя зайцами Сергей не собирался. Всё равно ведь ни одного не поймает…

— А вот и я, — рядом возникла улыбающаяся Ромашка. Кивнула Верещагину, который быстро ретировался, чтобы не сбивать Мишина с праведных мыслей, и поинтересовалась: — А мы ещё тут будем… ходить по кругу? Или пойдём?

— Пойдём, пожалуй… — пробормотал Сергей. Кажется, он увиделся со всеми, с кем был должен увидеться.

— Миссия выполнена?

— Надеюсь. Теперь будем выполнять другую миссию.

— Какую это?

— Купаться, конечно.

* * *Когда мы добрались до пляжа, уже темнело. Но народу на море было ещё предостаточно, и Сергей предложил отойти подальше. Мне было безразлично, а Мишин, как я понимаю, слишком уж брезглив, чтобы купаться там же, где и остальные.

— Как ты вообще живёшь с подобным уровнем брезгливости? — поинтересовалась я, пока мы пробирались на другой конец пляжа. — В столовых есть не любишь, в одном и том же море со всеми купаться не хочешь… Что дальше? Бельём в поезде пользоваться перестанешь? На нём ведь уже кучу народу спало, представляешь!

Мишин фыркнул.

— Его потом хорошенько выстирали и подарили ему новую жизнь. Но вообще ты права, Ромашка, тяжело мне живётся. Особенно в быту. Не все такие понимающие, как ты.

— Я разве понимающая? — удивилась я. — Или это ты так стебёшься?

— Не стебусь. Понимающая.