Мне (не) скучно (СИ)

Чудесный день! Чудесная погода!

Ляля поставила лицо солнышку, довольно жмурясь.

Ощутив вибрацию мобильного, ответила на звонок.

— Да, Матвей? Гуляем… да, в парке. Приедешь? Ну, хорошо… — отключив телефон, не сдержала улыбки.

Можно скрывать это от всех, но от самой себя не скроешь.

Ляля любила мужа. Да, он сделал ей больно. Очень больно! Обозвал скучной, серой… Ляля поморщилась, вспоминая. Наверно, ей никогда этого не забыть. Да и нужно ли забыть? Может, эта вся ситуация нужна была? Тот день сурка, в котором она жила последнее время высасывал из неё всю энергию. Она жила семьёй. Сыном, мужем, родителями. Не было её самой в её же жизни. Не было. Были их интересы, желания, потребности. А где её жизнь? Где её потребности? Её желания? Их не было.

Для неё всегда была примером семья её родителей, их отношение друг к другу. Но, несмотря на то что мама все делала для семьи и не работала, у неё было много интересов. Были подруги, увлечения, хобби в конце концов. Она всегда была занята своей, интересной жизнью. А Ляля? У неё даже подруг не осталось почти. Она со всеми прекратила общение. Сама. Матвей никогда ей не мешал дружить, встречаться. Ляля задумчиво смотрела на играющих детей. Получается она сама взвалила на себя весь их быт и несла его гордо, теряя себя при этом. Наверно она действительно стала «скучной».

Может и хорошо, что в их жизни была Марина.

Она словно лакмусовая бумажка показала проблему их семьи, вскрыла тайный нарыв.

Увидев идущего к ним Матвея, она встала со скамейки и пошла ему навстречу, позвал Егора.

Егорка, увидев отца, раскинул руки и побежала ему навстречу.

Матвей замер, счастливо улыбаясь и тоже раскинул руки.

""Простить? И все таки, может простить?"", она смотрела как сын, крича ""Папа!"", бежал к отцу.

Бешенный гудок автомобиля разрезал солнечный день, заставив сжаться в страхе сердце.

Все заняло буквально несколько секунд, растянувшихся в вечность. Большая белая газель, которая неслась на скорости прямо на Егора, Матвей, который каким то нереальным движением, буквально в последнюю секунду смог оттолкнуть Егора, сам оказавшись под колесами. И звук удара…

Ляля замерла, в немом крике раскрыв рот. Спазм охватил её горло, мешая сделать даже вдох.

""Поздно. Прощать уже поздно"", мелькнула отчаяньем мысль, прежде чем спасательная темнота укрыла её.

— Ляля, Лялечка… — тихий, такой родной голос мамы звал её.

— Ммм… — говорить было тяжело, голова страшно болела, а губы не желали разлепляться.

— Лялечка, кызымочка, проснись. — мама отчаяно звала её, словно умоляя.

— Мам… — Ляля наконец то открыла глаза.

— Дочь! — мама всхлипнула, вытирая слезы. — Дочь…

— Что случилось, мам? — спросила Ляля, удивлённо оглядываясь. — Я в больнице? Почему?

— Все хорошо, дочь.