Мне (не) скучно (СИ)

 — Матвей… Она просто стояла и вдруг кровь… Матвеей…

— Я еду за скорой. Егор как?

— Он с дедом на прогулке, не видел ничего. — Она снова всхлипнула.

— Мама Дина! Успокойтесь! Слышите! Я еду.

Прибавив скорость, он отбросил телефон в сторону, сосредотачиваясь на дороге.

«Нет… только не надо плохого. Пожалуйста. Не надо!»

Матвей молился всем богам сразу, припарковавшись, он кинулся к скорой. Ляля, его маленькая Ляля лежала на носилках.

Матвей, едва не расталкивая врачей, кинулся к ней.

— Ляля! Лялечка! Милая, пожалуйста. Я здесь, Ляля!!

Он пытался взять её за руку, безвольно висевшую плетью.

— Не мешайте… отойдите.

Его отодвинули от носилок и двери реанимации закрылись перед ним.

Самое сложно это ждать. А ещё сложнее ждать и понимать, что от тебя ничего не зависит. Вообще ничего.

Матвей даже отойти и сесть боялся, продолжая сверлить взглядом двери, которые скрыли от него Лялю. Ему казалось, что только он отойдёт, как пропустит выход врача. Двери, конечно периодически открывались и закрывались и он, каждый раз вздрагивал от страха и надежды. Было страшно. Очень. Так, что сводило все мышцы.

«Что могло случится? Почему? Что я могу сделать?», он бесконечно задавал себе вопросы и не находил на них ответы.

Одно он понимал, если с Лялей что то случится, он просто этого не перенесёт. Просто сдохнет от тоски.

Как он сейчас себя проклинал. За то, что обидел. За то, что его не было рядом все это время. За то, что сам вывалявшись в дерьме, испачкал свою семью.

Если бы он мог повернуть время вспять! Если бы он мог, хоть чем то помочь сейчас… он бы все отдал. Даже свою жизнь.

Наконец, дверь в очередной раз открылась и появился тот самый врач, что принимал Лялю.

Он вышел в приёмный покой и огляделся, словно ища кого-то. .

— Я здесь! Я муж той девушки с кровотечением… Ляля моя…

— Вы муж? — врач кивнул. — Да… беременность тридцать восемь недель. Кровотечение. — он словно задумался на мгновение, замолчав. За это время Матвей едва не умер от разрыва сердца.

— Она жива? — едва выдавил он из себя.

— О! Да! Жива. И мать и дочь. Вовремя привезли. Очень вовремя. Ещё бы немного и не успели бы, да… Но успели. Правда, обе в реанимации. Потеря крови сильная. Да, сильная. — Врач посмотрел на Матвея и чуть улыбнулся. — Не переживайте. Выкарабкается. Молодая девушка. Справится. И ребёнок здоровый. Все хорошо.

Снова кивнув ему, врач развернулся и пошёл обратно.

Матвей, не в силах шевелиться, так и стоял, пытаясь переварить все, что сказал врач.

«Жива… Жива… Живы…», он даже не замечал, как по его лицу текли слезы. Закрыв глаза он стоял, приходя в себя.

— Матвей! — отец Ляли подскочил к нему, схватив за плечи. Бледный, взъерошенный он всматривался в его лицо. — Ляля? — едва шевеля побелевшими губами прошептал он.

— Жива… живы. Обе.