Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Сонное утро воскресенья, когда Макар как сомнамбула ходит по квартире и сшибает косяки плечами, и долгие вечера будней, когда он рассказывает, какой объект приняла комиссия, а над чем ещё работать. И вот чёрт! Я даже грёбаные пшеничные ростки свои хочу обратно.

Опять разревелась. Моё эмоциональное состояние на момент беременности: не поревела — день прожит зря. Я погладила свой живот, успокаиваясь, но стало ещё хуже. Вот вообще дно, потому что теперь я точно одна. Теперь никто не подержит меня на первом УЗИ за руку и не обрадуется малышу. Никто не будет класть ладони мне на живот и чувствовать, как малыш пинается. Никто…

Из ванной выходила в слезах. Всё это противный жестокий Макар, который сначала гладко стелил, а потом оказалось, что жёстко спать. Ненавижу.

В чемодан отправились две пары обуви: одни шлёпки на ровной подошве и одни мягкие кроссовки. Ещё выбрать пару, в которой поеду, и всё отлично будет.

В животе противно заурчало, и я поставила чайник. Пока крутилась на кухне, развернула леденец и мстительно откусила голову у петушка, представляя на её месте голову мужа.

В дверь позвонили, и я, вооружившись цинизмом, пошла открывать. Это точно Макар. И не знаю, зачем он приехал, если всё, что мог, уже от меня получил.

Я щёлкнула замком и замерла на пороге, нелепо держа в зажатых пальцах обгрызенный леденец:

— Добрый вечер, а я опять бездомный. Не пустите переночевать? Это у вас сахарный петушок? Можно попробовать? — скороговоркой произнёс Александр и, вытащив из моих заледеневших пальцев леденец, засунул себе в рот.

По другую сторону баррикад

Глава 39

Чёрт, чёрт, чёрт.

У меня, как говорится, был план, но я его скурил.

Чёрт!

Полина окатила меня такой волной гнева, что я растерялся после неё ночной. Да я представить не мог, что моя жена способна на такое, что вообще после моих поступков она хотя бы подышать даст в свою сторону.

И я, твою мать, растерялся…

Мало того что я был не готов вообще к её слезам, к её страху, но сильнее всего я не был готов говорить с ней. Ни во время секса, ни потом.

И поэтому нёс всякую дурь.

Ничего удивительного, что с утра у меня в постели была даже не ночная Полина, нежная, отзывчивая, трепетная и горячая, а её обиженная версия. Но я хотел, чтобы она поняла, что всё, что только попросит, я могу ей дать, даже этот чёртов развод. Я хотел, чтобы она это поняла и осталась, а не сбежала, оставив меня носиться по квартире в трусах и экстренно одеваться, чтобы догнать. В джинсах и футболке я пролетел весь коридор и учуял запах паленого. Заскочил в кухню и снял с плиты её овсянку. Чёрт. Приготовил, мать его, завтрак.

У подъезда Полины не было. Я добежал до угла дома и понял, что она уехала на такси. Кинулся на парковку и сел за руль.