Мне и так хорошо

– Успокойся, прошу тебя, – пыталась поддержать Дакоту Бриллиант. – Мы во всем разберемся, вот увидишь.

Дакота не верила в такие чудеса, она верила в то, что видит, а видела она в этот момент только чертовщину. Чтобы хоть как-то себя успокоить она начала петь про себя песенку, в которой все были счастливы. Мурлыкая себе под нос она, пересиливая свой страх, начала потихоньку открывать глаза. Увиденное повергло Дакоту в шок. Теперь в комнате двигался не только диван, там двигалось все. Все вещи перемещались сами по себе – плавно и не торопясь, как будто по воде.

– Такого раньше не было, – сказала Аза. – Что-то изменилось.

– Надеюсь, изменения произошли в лучшую сторону? – спросила Бриллиант, заранее зная, что вопрос идиотский."

"– Вот мы сейчас и увидим, – коротко ответила Аза. – Давайте встанем ближе друг к другу.

Девчонки приготовились к «потусторонней атаке». Храбрости им предавала лишь одна мысль – чтобы сейчас не случилось, они все равно смогут вернуться в наше общее тело, в нашу общую жизнь и все станет как прежде.

Тесно прижавшись, друг к другу, девчонки следили за парящими в воздухе предметами. Они ждали. И дождались. В углу комнаты, там, где стоял комод, появилась женщина, точнее – призрак женщины. На вид она была уже не молода и даже очень не молода, в свободной белой ночной рубашке и с растрепанными седыми волосами она выглядела довольно пугающе. Под ее потухшими глазами залегли огромные черные круги, а губы вытянулись в одну тонкую линию. Руки были дряблые, и все время тряслись, пальцы длинные и тонкие с множеством серебряных колец с большими камнями. На шее висела серебряная цепочка с внушительным крестом. Женщина все время трогала крест правой рукой и говорила что-то непонятное. Сначала она просто ходила вдоль стены, а потом, остановившись у комода, начала его отодвигать.

– Может ей помочь? – шепотом спросила Аза и улыбнулась. Она не была бесстрашной особой, просто считала, что когда смешно, тогда не страшно. Ну, или, по крайней мере, не так страшно, как могло бы быть. Почувствовав на себе укоризненный взгляд подруг, она добавила: – Ой, да ладно вам.

Тем временем женщина отодвинула комод, и присев на корточки приложила ухо к стене и затихла, продолжая теребить в руке крест. Она казалась такой одинокой и жалкой, такой беспомощной и напуганной, что у Дакоты чуть не вырвался из груди стон. По всей видимости, женщина не обратила бы на это внимание, но Дакота все равно заставила себя молчать.

Сначала женщина сидела тихо, но потом ее тело начало раскачиваться в стороны и она принялась стонать, как будто ей было больно. Она стала гладить руками стену так нежно, будто бы гладила ребенка и все стонала и стонала. Даже в полумраке было заметно, что она страдает.