Мне и так хорошо

На его лице отобразилась такая боль, что когда он заговорил, было слышно, что ему плохо.

– Ах, эти газеты… Когда-то давно, когда все это только началось в нашем городе, я был еще не так стар и мне казалось, что благодаря своему уму, я смогу помочь милиции в розыске этого дьявола. Я стал следить за всеми новостями, за всеми доводами и результатами, но так и не смог им помочь. Иногда мне казалось, что я настолько близко, что вот-вот лицо этого негодяя будет у меня перед глазами, но…

Я стояла, разинув рот и выпучив глаза. Аркадий Семенович не поднимал глаз. Ему было трудно вспоминать все это, но он хотел объясниться. Стас подошел к деду и взял его под руку.

– Пойдем, – сказал внук. – Пойдем наверх. Там ты сядешь, выпьешь свои таблетки и договоришь. Если захочешь.

Аркадий Семенович не сопротивлялся. Мы вместе поднялись наверх, и Стас повел старика в кабинет, где дал ему лекарства, а потом, оставив его отдыхать на диване, вышел ко мне.

– Если тебе по-прежнему интересно, то эту печальную историю могу рассказать я, – сказал Стас.

Мне было как-то не по себе. Откуда-то взялось чувство тревоги, которое становилось все больше и заполняло собой весь магазин. Каждое движение давалось мне с огромным усилием. Я как будто попала в смолу и чем больше я трепыхалась, тем становилось только хуже. Я поймала себя на мысли, что веду себя как пятилетняя девчонка, которую пугает буквально все. Я не могла успокоиться. Не могла, как не старалась.

– Да, что с тобой? Ты белая вся! – воскликнул Стас. Он подошел ко мне и взял меня за руки. – У тебя руки трясутся.

Он был не совсем прав. У меня тряслись не только руки. У меня тряслось все тело.

– Я в норме, – ответила я машинально и села в кресло. – Я в норме.

– Ну, до нормы здесь далеко, – сказал Стас. – Может тебе тоже таблеточку?

Я посмотрела на него исподлобья и сдвинула брови.

– Ну, нет, так нет, – сказал Стас. – Тогда, может кофе?

– Кофе было бы к месту, – ответила я.

Я подумала, что вполне возможно, что горячий напиток поможет мне унять дрожь в теле. Пока Стас делал нам кофе в кабинете деда, я думала. Мне отчаянно не хотелось, чтобы эти люди, а особенно Аркадий Семенович, были как-то причастны к делу о пропавших девочках. Когда Стас подал мне мою чашку кофе, вид у него был вполне спокойный, даже расслабленный.

– Дед вроде заснул, – сказал он и сел в кресло рядом со мной. – Так мне рассказывать о газетах или нет?

– Рассказывать, – ответила я, хотя мне было неловко. Кто я такая, чтобы приходить и требовать от людей ответов на свои вопросы (особенно от людей, которые так хорошо, а главное, по-человечески ко мне отнеслись).

– История, на самом деле, довольно гнусная, – начал Стас. – Мне тогда, наверно, было, как тебе сейчас.