Мне ее нельзя (СИ)

Тяжесть в груди, вроде, становится чуть легче, и я выхожу из тачки с трудом передвигая конечностями.

Сейчас мне хочется одного — напиться так, чтобы хоть какое-то время ничего не помнить. Не чувствовать эту дикую, беспросветную бездну в душе, этот безобразный, пульсирующий сгусток эмоций. И… перестать видеть искажённое страстью лицо сестры. Её стоны всё ещё звучат в ушах эхом.

«Я люблю тебя, Даня…»

Я… тоже тебя люблю. И это станет нашим проклятием.

Глава 48

Полина

Сквозь густую пелену сна мне слышится звук шелестящих по асфальту шин. Тяжёлая голова реагирует не сразу, но, когда я приоткрываю глаза и отчётливо слышу проезжающую по двору машину, сон отпускает.

Всё тело ноет. Кожа на ягодицах горит огнём. Я лежу на животе, повернув лицо к окну. Из него льётся прозрачный лунный свет. Створка приоткрыта, и в комнату задувает прохладный ветер. Я ужасно боюсь повернуться в сторону Дани. Боюсь увидеть его лицо. Боюсь, что он тоже не спит. Я… не знаю, смогу ли смотреть ему в глаза после произошедшего.

Сперва я думала, что готова убить его. Хотела расцарапать его мерзкую пьяную рожу! Но потом… когда он начал трогать меня там, внизу… во мне словно что-то сломалось. Перещёлкнуло. Копившаяся внутри ненависть трансформировалась в неконтролируемому животную страсть. Мне всё ещё хотелось убить его… но одновременно хотелось, чтобы он не останавливался."

"Я кончила. Первый раз слишком быстро и бурно, чтобы суметь скрыть это. Стонала так громко, что, может, даже соседи слышали… Господи… какой позор! Это было так дико, сумасшедше остро. Я вся будто взорвалась и разлетелась на кусочки по всем просторам Вселенной. Его Вселенной. Потому что «брату» этого показалось мало. Он брал меня ещё и ещё. Грубо, жёстко. Словно наказывал за что-то… И каждый раз я думала, что больше не смогу… но каждый раз подчинялась его похоти и содрогалась в оргазме.

Это было совершенно ненормально! Ведь невозможно ненавидеть и одновременно как дико желать человека?! То, что он сделал со мной было больше похоже на изнасилование, вот только… неужели жертвы насильников тоже могут испытывать удовольствие в процессе?

Он обзывал меня, называл шлюхой и сучкой. И чем грубее Даниил себя вёл, тем отчаяннее я кончала под ним. Боже… наверное, я уже никогда не смогу отмыться от этого.

Лежу не шевелясь, боюсь повернуться. Последний оргазм был таким сильным, что я, кажется, потеряла сознание. Перед этим меня накрыло дикими эмоциями. Я плакала и, сквозь слёзы, дрожала в его руках. Прижималась к нему, отдавала себя уже вполне осознано. Кажется… я даже сказала, что люблю его…

Но сейчас понимаю, что это было неправильно. Нет. Эта одержимость просто болезнь.