Мне душу рвет чужая боль

Материал для этого был, инструменты тоже… Помощника бы ему, чтобы дело быстро продвигалось. Но почему-то приходится работать в одиночестве. Странные причуды заказчика…

Он приготовил бутерброд для кофе, когда в дверь постучали. Это мог быть дядя Миша, его шеф и прораб одновременно. Поэтому Валентин открыл дверь безбоязненно. И оторопел, увидев на пороге Кристину. Прекрасная и благоухающая искусительница. А он в грязном комбинезоне, весь в пыли.

– Что, не ждал? – спросила она, с интересом и без всякой брезгливости рассматривая его.

– Ждал, – усмехнулся он. – От тебя всегда что-то ждешь.

– Я смотрю, тебе весело, – жеманно и чуточку смущенно сказала она.

– А чего грустить? Солнце еще высоко, работать еще и работать… Чего стоишь, как неприкаянная? Проходи. Чувствуй себя как дома… В своей квартире…

Он задавался вопросом, кто хозяин этой квартиры; догадки у него были, и сейчас они сложились в единый ответ.

– И как ты угадал? – переступая порог, спросила она.

– А как ты адрес узнала?

– Может, я за тобой следила?.. Что ты на это скажешь? – пытливо посмотрела на него Кристина.

Она ясно давала ему понять, что готова ради него на многое. И бегать за ним будет, пока он не ответит взаимностью на ее тайные желания.

– И скажу, – пристально и с выразительной улыбкой глянул на нее Валентин. – Скажу, что не дело тебе бегать за мной… А ты бегаешь. Но это мне в упрек, а не тебе… И если можно, я мог бы исправить ошибку…

– Как? – заинтригованно, как будто в ожидании чуда спросила она.

– Как говаривал поручик Ржевский, за это можно получить – или по морде, или по удовольствию. Я бы, конечно, хотел получить удовольствие. Но готов и по морде…

В конце концов, он не стыдлива красна девица, чтобы бегать от любви. Он уже совсем не тот, что был совсем недавно. Он готов любить, он готов работать сутки напролет, не зная усталости. Как будто сто пудов психологического груза с души скинул…

– За что? – подавшись к нему, спросила Кристина.

– А за это, – Валентин уверенно обнял ее за талию, привлек к себе.

По морде он получил, но не кулаком, а губами. Кристина целовала его жадно и глубоко, так, что терпение иссякло вмиг. В комнате – ремонт полным ходом, но на кухне более-менее терпимо. Раскладушка с матрацем, две табуретки, одна из которых заменяла стол… Но раскладушку Валентин оставил на потом. Он подтолкнул Кристину к окну, и она правильно все поняла. Руками оперлась о подоконник, подалась задом к нему…

Дошла очередь и до раскладушки, которая сложилась под ними в пласт, о чем они догадались лишь после того, как он выплеснул из себя животные инстинкты.

Какое-то время они молча лежали в желанном изнеможении. Первой заговорила Кристина.