Мне душу рвет чужая боль

На душе такой камень, что, если бы он захотел уйти, сила тяжести не позволила ему встать на ноги. И еще сама Лида обрела силу притяжения…

– Ладно, извини. Не буду лезть к тебе в душу. Не буду мешать твоему счастью.

Похоже, ей тоже тяжело было подняться. Пересиливая себя, Лида медленно встала на ноги, но Валентин удержал ее. Столько нежности, столько тоски по прошлому нахлынуло вдруг, что Кристина просто утонула в этом водовороте.

Лида села, и он привлек ее к себе.

Он целовал ее в щеки, в губы – порывисто и нервно, как одержимый. Он даже причинял ей боль резкими шквалистыми движениями, но девушка была так счастлива, что ничего не замечала…

Валентин не хотел никого обманывать – ни себя, ни Кристину. Поэтому с признанием он не тянул.

– Извини, но я должен остаться с Лидой, – сказал он, не смея поднять глаз на отвергнутую девушку.

Кристина долго переваривала услышанное. В глазах нарастало возмущение, на лице – изумление.

– А как же я? – наконец спросила она.

– Ей плохо, она не может без меня, – промямлил он.

– А мне что, хорошо без тебя?

– Нет… Но ты очень красивая, ты найдешь другого. А она никого не найдет…

– Я найду?!. Я буду искать?! Да мне только пальцем пошевелить… А ей что, шевелить нечем? Такая страшная?

– Ну, зачем ты так? Она совсем не страшная… Она милая, – угрюмо изрек Валентин.

– А я говорю, страшная!.. И она тебе совсем не нравится! – отчаянно мотнула головой Кристина.

– Нравится… Я ее люблю…

Он действительно любил Лиду. Так любил, как никого не смог бы никогда полюбить.

– Не любишь!.. Ты не можешь ее любить! Ты лучший, а она… Она тебя приворожила, неужели ты этого не понимаешь? Это просто, кровь смешать, пот и слезы…

– И слезы, – кивнул Валентин.

Действительно, Лида его приворожила, но кровь и пот здесь ни при чем. Любовь, жалость и слезы, которые она лила по нему, – вот та приворотная смесь, которой она его к себе привязала. Он очень ее любил и не хотел, чтобы она страдала и плакала…

– Она тебя приворожила! – вспыльчиво повторила Кристина.

– Ты ошибаешься, – не согласился он.

– Да нет, это ты ошибаешься, если думаешь, что я тебя обратно приму! Уйдешь – больше не приходи!

Ее угрозы не подействовали. Валентин собрался уходить.

– Извини, что так вышло, – сокрушенно вздохнул он и повернулся к ней спиной.

– Вышло?! – возмущенно вскричала она. – А когда входило, ничего, нормально было?.. Я ему невинность свою отдала, а он!.. Вот скажи мне, у тебя совесть есть?

Совесть у него была, поэтому он виновато вжал голову в плечи… Как это ни удивительно, но у Кристины он был первым мужчиной: кровь на простыне – яркое тому подтверждение… Он, конечно, не новичок в любовных делах, наслышан был о дамских ухищрениях, благодаря которым можно было выдать порочность за целомудрие.