Мне душу рвет чужая боль

Он с ходу распахнул водительскую дверь, схватил Бобыля за ворот и выдернул его из машины вместе с автоматом. Одним ударом ноги он выбил из его рук оружие, вторым ударил его по голове. Вдавив колено ему в грудь, двинул его кулаком в нос – раз-другой.

Остановила его только усталость. Поднявшись, он осмотрел машину и нашел на заднем сиденье сумку с деньгами. Больше не оставалось никаких сомнений в том, что Бобыль хотел его кинуть.

Артур выдернул из-за пояса пистолет.

– Ну, вот и все, Бобыль!

– Артур, братуха, прости! – зажмурив глаза, взвыл парень.

Он уже понял, что не будет ему прощения. Он уже приготовился умереть…

Но смерть пришла к нему не с той стороны, откуда он ее ждал. Направив на Бобыля ствол, Артур почувствовал резкое движение сзади. Оглянувшись, он увидел Полину – с вилами в руках и на замахе. Чуть-чуть запоздай она, он бы успел в нее выстрелить. Но женщина вонзила вилы в Бобыля еще до того, как он смог направить на нее пистолет.

Один из четырех острых прутьев угодил парню в горло. Фонтаном брызнула кровь, капли которой попали Полине на лицо.

– Ну и зачем ты это сделала? – недоуменно и вместе с тем поощрительно спросил Артур.

– Ты собирался его убить, – дрожащим от волнения голосом сказала она.

– А ты здесь при чем?

– Теперь я такая же, как и ты. Теперь мы оба преступники…

– И зачем тебе это надо?

– Теперь мы связаны одно цепью. Теперь я не смогу от тебя сбежать. Теперь ты должен верить мне…

– Ну, ты и дура… – ощерился Артур. И, немного подумав, добавил: – Но моя дура.

– Твоя, – благодарно улыбнулась она.

– Тогда берись, дура, за лопату!

Бобыля они похоронили, как и положено в таких случаях, на кладбище, но его могилу сровняли с землей, не говоря уже о том, чтобы водрузить над ней крест…

Полина не пыталась кокетничать, но все же смотрелась весьма эффектно. Она сидела на банном полоке, подобрав под себя ногу и выгнув спину так, что на животе разгладились жировые складки; на голове высокая накрутка из белого полотенца. Ну, точно голая графиня в бане…

– Клевая ты баба, – сказал Артур. – А если еще нос подрезать, так хоть на выставку отправляй…

– А мне на выставку не надо, мне и с тобой хорошо… А нос бы тебе подрезать не мешало, – проникновенно посмотрела на него Полина.

Снова, в который уже раз, она угадала ход его мысли. Он действительно все чаще задумывался о пластической операции.

– Мне нос подрезать, тебе язык укоротить, – усмехнулся он.

– Если скажешь, могу и укоротить. Только тебе это вряд ли понравится, – нахально улыбнулась она.

Своим длинным языком в постели она творила чудеса. Артур не мог об этом забыть.

– Не понравится, – насмешливо сказал он. – А нос и правда можно подрезать. Контур лица изменить…

– Я уже думала насчет паспорта, – сказала она.