Доверься мне

Оттолкнувшись от стола, я вытаскиваю племянника из стульчика, в котором он прыгает, и крепко обнимаю его. Он такой пухлячок, всегда голодный, даже сейчас пытается запихнуть кулачок в рот.

— Хочешь, чтобы я его покормила? — спрашиваю я Кристин. Задирая рубашку Джема, я щекочу его пухлый живот, а затем даю ему большую, только что вымытую малину. Он хихикает как сумасшедший, слюна течет у него изо рта.

— Это было бы здорово, Лив, спасибо. Его бутылочка в холодильнике, если хочешь…

— Нет, — Джереми вырывает Джема из моих рук и кладет его на колени Кристин. Она выглядит раздраженной, и когда он отворачивается от нее, она проводит пальцем по шее, глядя на его затылок. Я ее люблю. — Ты не будешь использовать моего сына, чтобы отвлечь меня от того факта, что ты встречаешься с самым большим в мире бабником.

Аланна сморщила нос.

— Что такое бабник, папа?

— Это парень тети Олли, милая, — он злорадствующее улыбается мне, и гладит Аланну по голове.

— Он не такой, — я скрещиваю руки на груди. — Уже нет. Он изменился.

Джереми смеется. Это один из тех смешков, будто он не может поверить, что ему вообще приходится вести этот разговор со мной. Он медленно проводит обеими руками по своему лицу. — Ты же не можешь искренне верить в то, что ты — девушка, ради которой Картер Беккет изменится.

Это ехидное замечание пронзает мою грудную клетку. Его намерения могут быть безобидными, но чувствую я совсем другое. Прямо сейчас мой родной брат лишь напоминает о той статье. О той, в которой задается вопрос, достаточно ли меня для Картера. О той самой статье, которую Кара считает полной чушью и только убедила меня в этом.

Я прочищаю горло и тянусь к голове Аланны, целую ее, прежде чем подойти к племяннику и невестке.

— Ну, это конечно весело, слушать, как мой родной брат считает, что я недостаточно хороша для такого мужчины, как Картер Беккет, но думаю, мне пора.

— О, Лив, перестань. Я не это имел в виду.

— Ты именно это и имел в виду, — тихо говорю я, пытаясь скрыть обиду.

Кристин стоит, держа Джема на одном бедре, вцепившись в рубашку Джереми.

— Ты ведешь себя как мудак. Извинись сейчас же перед сестрой или найди другое место для ночлега.

— Ты можешь спать со мной, папочка! — возбужденно кричит Аланна. Она нахмуривается и ставит руки на бедра. — Но только после того, как ты извинишься перед тетей Олли.

Джереми идет за мной к входной двери, топая за мной своими огромными ступнями.

— Олли, перестань. Я не имел в виду, что ты недостаточно хороша.

— Это то, что ты сказал. И в статье тоже так написано, — моя нижняя губа дрожит, хотя я пытаюсь ее сдержать. Джереми всегда плохо справлялся с моими слезами. Вот почему его руки резко поднимаются вверх, ведь он отчаянно пытается остановить мои рыдания до того, как они начнутся.