Доверься мне

По правде говоря, я думаю, что дал бы ей все, в чем она когда-либо нуждалась, стоит ей только попросить.

И когда мы в полночь наконец выходим из кафе, идем рука об руку к кинотеатру, где мы оба припарковали машины, я думаю, может быть, она — это то, что мне было нужно все это время. Думаю, это так.

— Подаришь мне завтра танец?

— Сколько пожелаешь.

Я натягиваю ее шапку чуть ниже, прикрывая уши.

— А если я захочу танцевать с тобой все время?

— Это меня нисколько не удивит.

— Я никогда не умел делиться, — я касаюсь ее волос на плече, костяшки пальцев скользят по ее щеке. — Ты же не позволишь мне поцеловать тебя прямо сейчас?

— Нет, не позволю, — она тянет меня за пальто, направляя мое лицо вниз, пока мой рот не оказывается над ее ртом. — Вам нужно поработать над самоконтролем, если мы собираемся делать это медленно, мистер Беккет.

— Хорошо, но у меня никогда не было хорошего самоконтроля, — я смотрю, как она забирается в свою машину. — В любом случае, это правило было скорее директивой. И ты тоже хочешь меня поцеловать!

— Конечно, хочу, — она подмигивает мне, когда начинает закрывать свою дверь. — Но еще больше я хочу посмотреть, как ты проиграешь.

ГЛАВА 21

СВЯТЫЕ УГОДНИКИ

Я вижу Оливию, как только она входит.

Ее невозможно не заметить. Очаровательная малышка проходит сквозь дверной проем. При виде ее мое сердце замирает.

Я наблюдаю за тем, как Эммет обнимает ее, а потом помогает снять пальто, открывая платье, на поиски которого у Оливии ушло три похода в торговый центр. Не спрашивайте, откуда я это знаю.

Она сногсшибательна, как и всегда. Удивительным образом сегодняшний вечер не стал исключением. Она могла надеть мою хоккейную сумку, застегнуть ее до шеи, сделать вырезы для рук, и все равно она была бы самой красивой женщиной, на которую я когда-либо смотрел.

Вообще-то, звучит не так уж плохо. Я отмечаю в мыслях, нужно будет попросить ее попозировать обнаженной во всем моем хоккейном снаряжении. Я сделаю хренову тучу фотографий этой женщины. Мой телефон будет заполнен Оливией.

Но на ней нет хоккейной сумки. Блять. Нет. На ней ее нет. На ней платье. Такое очаровательное, святые угодники, это платье.

— Вот же черт, — не знаю, Гаррет или Адам произносит единственное, что приходит мне в голову. Они оба наблюдают за ней, их брови медленно поднимаются, когда взгляды просматривают ее миниатюрное тело вниз, вниз, вниз, вниз, а затем снова вверх. Их глаза, как и мои, задерживаются на ее глубоком декольте.

Я сглатываю.

— Да.

Облаченная в алые кружева, Оливия выглядит соблазнительно и аппетитно, как карамелизированное яблоко. Она — запретный плод, и я хочу поглотить ее полностью.