Доверься мне

Странное, но желанное спокойствие разливается по моему животу, поднимается в грудь, позволяя моим плечам распрямиться, а позвоночнику выпрямиться. Я чувствую себя легче, как будто с меня сняли груз. Возможно, с меня сняли вес моего страха или нерешительности. Все это способно тянуть вниз, как якорь, и я совру, если скажу, что не позволяла им тянуть меня вниз с того самого момента, когда мое сердце впервые заколотилось при виде этого.

Аланна дергает меня за руку.

— Почему ты так улыбаешься, тетя Олли?

Я натягиваю ей на уши кепку «Ванкуверских гадюк».

— Я просто счастлива, милая.

Она улыбается мне.

— Счастье тебе к лицу.

И ощущается оно также прекрасно.

ГЛАВА 19

ПРИЯТНЫЕ СЮРПРИЗЫ

Надежда — забавная вещь, совсем как время.

Время либо мчится, либо тянется. Я считаю, середины нет. Когда дела идут не так, как тебе хочется, время замирает. Ты чувствуешь, что застрял, застыл на месте, и твои ноги не поднимаются, чтобы сделать шаги, необходимые для движения в том направлении, в котором ты хочешь двигаться. Последние двенадцать дней я хотел одного из двух: либо заполучить девушку, либо забыть ее. Первое было предпочтительнее, но с каждым тянущимся днем я все больше готов был принять любой из этих раскладов, лишь бы избавиться от тяжелого облака, нависшего над моей головой.

А потом она, блин, улыбнулась мне, и словно кто-то нажал кнопку на секундомере, время запустилось и полетело вперед. Теперь я мчусь в выходные, с нетерпением ожидая встречи с ней.

Надежда работает так же. Без надежды все кажется медленным и темным, как ночь, которая никогда не закончится, пока ты ищешь дневной свет, ожидаешь его появления.

И вдруг ты видишь ее. Яркий луч улыбки, расцветающий на ее лице, блеск ее шоколадных глаз, когда они встречаются с твоими через всю комнату, и все меняется. Дверь распахивается, показывая тебе солнечный свет снаружи, надежду, и ты делаешь шаг прямо в это чувство, ощущая тепло, что касается твоей кожи, как тепло ее взгляда.

Хотя мне все еще не нравится этот жестокий, кусачий холода.

— Какого хрена мы не могли остаться у тебя? — ною я Хэнку. — Слишком холодно, чтобы быть на улице.

— Дублину нужна физическая нагрузка, — его пальцы сжимают мое предплечье, пока мы идем по улице. — А тебе, откровенно говоря, нужно бросить все это нытье, которым ты занимаешься. Вот почему я всегда говорю, что Дженни — лучшая из детей Беккетов.

— Лучший ребенок Беккетов, вот это да, — бормочу я, ведя Хэнка к скамейке в парке Стэнли.

Я знаю Хэнка больше семи лет. Мы столкнулись чисто случайно, или так мне показалось. В тот самый момент, когда я нуждался в нем больше всего. Он остановил меня от ошибки, которая могла испортить мою жизнь до неузнаваемости и положить конец моей еще не начавшейся на тот момент карьере.