Доверься мне

 — Это жестоко! Но покорно опустив глаза, приблизилась к волку и стала его раздевать.

В этот раз раздевание далось проще, руки не так тряслись. Рас мне нельзя получить разрядку, так хоть порадую себя. Тогда я боялась касаться его, в этот раз всё иначе. Расстёгивая каждую пуговичку, я задевала ноготками загорелое тело. Так что когда я дошла до самой нижней, Габриэль уже тяжело дышал, но ничего не говорил и не мешал, значит продолжаю. Распахнув полы рубашки, провела ладонями по груди и плечам, снимая рубашку.

— Хулиганишь, сладкая моя, — прохрипел волк, пристально смотря на меня почерневшими глазами.

— Что ты, я только раздеваю, — тихо сказала я, хитро смотря на него, и села перед ним на колени, потянулась за ремнем."

"Пряжка поддалась легко, и под рукой чувствовалось выпирающее возбуждение. И когда я стала такой испорченной, ведь была скромницей. Потянула за молнию брюк и удивилась, сегодня альфа решил походить без белья. Потянув за брюки, они упали к лодыжкам, представляя во всей красе возбужденную плоть. Она оказалась прям напротив моего лица, и я без стеснений смотрела на багровую головку члена, которая так манила. Облизнула губы.

— Чуть позже сладкая моя, но мы к этому вернемся, — прохрипел альфа, поднимая меня. Так значит, он хочет, минет, рас говорит, вернемся к этому. Действительно, какой мужчина его не хочет.

Мы решили принять прохладны душ, так как разгорячены, были оба, а нам нужно малость остыть. Габриэль взял тюбик с гелем для душа и выдавил немного на руки.

— Теперь моя очередь, — прошептал он, и начал намыливать моё тело. Руки скользили по моему телу, намыливая каждый кусочек. Они не пропустили возбужденную грудь со стоящими сосками, не подрагивающий живот, прошлись по возбужденному луну, вызвав стон. Спустились по стройным ножкам, которые еле держали меня, и вернулись обратно, тай же дорогой, только теперь они сжали попку. Сильные руки сошлись на талии и притянули к горячему телу хозяина, который впился в меня поцелуем.

— Родная, ты сводишь меня сума, как я могу желать тебя с каждым днем все больше, — шептал он, покрывая поцелуями мое лицо и шею.

— Так же как и я, — прошептала я, выгибаясь, навстречу губам, которые взяли в плен одну грудь.

— Почему тогда ты не поймешь, что ты моя, — сказал он, смотря пристально мне в глаза. И там плескалась странная вещь, надежда?

— Но я твоя, хоть и ненадолго, — ответила, не понимая, что от меня хотят. Меня сжали еще сильнее.

— Ничего, я умею ждать, — прорычал Габриэль сам себе и впился в мои губы жадным поцелуем.

Из душа мы вышли минут через пятнадцать, когда я смогла спокойно дышать и точно так же как он, вымыла альфу. В итоге вышли мы ещё более возбужденные, чем когда зашли. Даже холодная вода не помогла.