Докажи мне

У Гутника больше опыта, понимания и знаний. И он должен взять на себя и решение, и ответственность. Защитить ее от всего, что просто вот так, самим своим существованием, в жизнь Дарьи притянуть может. А уж тем более, если кто-то поймет, насколько его впечатало в эту девчонку: до крови, до костного мозга…

Это надо оборвать. Жестко. Резко. Однозначно. Просто прекратить.

А судя по тому, что он узнал — Дарья предателей не прощала. И не пыталась в себе проблему найти, что хорошо. Может, и молодая, а научилась просто отворачиваться и дальше идти. И это прекрасно. Для нее в первую очередь, что самое главное. А Гутник… он жил как-то эти сорок лет один, и дальше перекантуется, сколько бы там ему ни было уготовано. Но ее за собой в ад тянуть точно тупо.

В машине оказалось слишком тихо. Хруст его суставов на сжатой в кулак руке прозвучал так, что Евгений обернулся.

— Олег Георгиевич, все нормально? Таблетки? — по-своему истолковал зам его сведенные судорогой костяшки. Обеспокоено полез в бардачок.

— На х*р! Дома выпью, — проскрежетал, как старое дерево, качающееся под ветром. И не сломится никак, и жизни уже… ни на грош не осталось внутри, каменеет корнями только.

Евгений точно не согласен был. Но это и не Дарья, спорить не полез…

Даша рывком села в кровати, вытирая со щек дорожки слез. Ее всю трясло, дышать было натурально больно, а искусанный губы пекло. Сон оказался настолько реальным, что она не могла вырваться из его хватки до конца даже сейчас.

Руки, будто судорогой свело. Словно и сейчас она отчаянно пыталась удержать на краю смерти того, кто был для нее всем. Ее сердцем, ее душой, самой ее жизнью… Олег… Георгиевич?

**Было очень странно назвать его так в своей голове после подобного сна. Да и чувство такое, будто иначе как-то звали… И ее тоже… Похоже, но по-другому. Однако это точно он был, Даша поклясться могла!

Собственно, сном считать то, что видела, тоже казалось диким. И сейчас, не закрывая глаз, она могла вспомнить каждую щель в деревянном полу, выкрашенном бордовой краской, табуретку, на которой миска у кровати стояла, и резкий запах уксуса, с помощью которого она лихорадку у него сбить пыталась.

Лекарств не было. Не те, которые помогли бы. Аспирин не справился, началось воспаление после раны…

Да и сама обстановка… старая. Не ветхая, нет. Только так уже дома давно не обставляют. Разве что в какой-то совсем древней квартире или доме подобные элементы декора найти можно, где ремонты не делались сто-восемьдесят лет, а то и больше. Вот в чем-чем, а в истории интерьеров она не была специалистом. И все же…

Даша вскочила с кровати, как-то судорожно заметавшись по комнате. Схватила гнома, прижала к себе крепко. В груди продолжало надрывно, протяжно ныть. Так сильно, что дышать было больно.