Докажи мне

Только совесть не позволяла угощение доесть, как отправил ей то сообщение. Теперь можно, выходит?

Но делиться с кем-то тем, что она для него пекла — вообще не хотел, неизвестно еще, снизойдет ли Дарья до подобной милости опять. Так что, Миша обойдется. Да и, вообще, тот никогда особо сладкое не ценил…

— Пациентов и тех, кому помощь нужна, всегда достаточно. Тут, как и у тебя, работа не заканчивается, — хмыкнул друг, глубоко втянув в себя аромат напитка. — Но и другу помощь нужна…

Они с Михаилом уже лет пятнадцать знакомы были. Поначалу в Управлении оба служили, Миша хорошо помогал вычислять и раскрывать психологические профили подозреваемых, во многих случаях неплохо облегчая им работу. Но потом его больше психология увлекла, особенно влияние травматических событий на психику человека и возможности реабилитации. Не без причины, конечно, на своей шкуре друг испытал то, что подтолкнуло профиль сменить. Так что никто его не останавливал и не отговаривал. Да и помощь бойцам и сотрудникам была для Управления настолько же существенной, как и его прежняя специализация. Тем более что обратиться за советом всегда можно было и по другим вопросам, чаще всего, Миха не отказывал.

— С чего решил так? — попытался уйти в несознанку Олег.

Мишка и с ним пару бесед проводил после взрыва, еще когда Гутник в капсуле лежал. Имелось такое подозрение, что именно друг, а точнее, его рекомендации, и сыграли решающую роль в том, что Олега отпустили из госпиталя раньше времени. Правда, тогда они уже не успели пересечься перед выпиской, так что это больше его догадки. Да и не с руки Олегу было о таком спрашивать. Он и так был уверен, и искренне благодарен другу за это.

— А черт знает! — отсалютовав ему бокалом, Миша сделал первый глоток, с явным удовольствием позволив напитку растечься по рецепторам. — Припекло просто, что надо с тобой поговорить, вот кровь из носу просто, ну и приехал. Знаешь же, я своей интуиции верю, — вновь хитровато глянул на него друг.

Гутник криво усмехнулся, и сам отпив коньяк. Хороший, насыщенный, богатый вкус…

Интуиция… Хорошая штука. Они все, так или иначе, на нее полагаться привыкли. Вот только, когда дело Миши касалось… все становилось сложнее. И это знали все, кто с ним тесно общались. Знали… Но не обсуждали. Потому как немного… стремно было признавать, что, так или иначе, а полагаются они все в его суждениях на нечто, что никакой аналитикой или логикой, да даже опытом, объяснить не в состоянии.

А ведь «магию» Гутник не признавал ни в каком виде, даже как обостренное восприятие. Но и отрицать, что, в девяносто девяти случаях, Мишка оказывался прав — не мог (может и во всех ста, но Олег продолжал своему рационализму шанс оставлять и надежду).