Докажи мне

Только бы ответила, сказала хоть что-то! Что-то вообще непонятное и непривычное нервы на кулак тянет.

Дурацкое подозрение в голове вспыхнуло: а целовалась ли она еще хоть с кем-нибудь, не говоря уж про другое?

Но ей же двадцать! Точно такого быть не может…

И тут то, что опекунша ее говорила, вспомнил… Как ударило по затылку что-то, основательно приложив! Что Дарья целиком на учебе сосредоточена была, на парней вообще внимания не обращая… Неловкость ее порывов в темноте вспомнилась.

Опалило горло, обожгло каким-то диким осознанием своей по ней жадности! Вообще незнакомым, примитивным чувством собственника! Офигительно ярким пониманием, что не в состоянии ее отпустить никуда!..

И тут же, как пропущенный удар в солнечное сплетение, с ног сбило другой мыслью: а если она, по неопытности этой самой, решит, что Гутник ее принудить к чему-то пытается? Что понял, как для Даши желанно и важно здесь быть, сам же говорил об этом вот только, и пытается все из девчонки выжать, хоть и любовницей стать заставит, угрожая местом…

И самому от себя внезапно до муторной дрожи противно. Ведь просто накинулся, еще и в темноте, в подсобке! Не объяснил, не сказал, не признался…

Что он творит?! Какого черта? Никогда мудаком не был, а с девушкой, дороже которой внезапно никого в мире нет, только ошибку за ошибкой совершает.

— Простите меня, Дарья, — руки сами упали, словно дошло до мышц наконец, что нет никакого права ее удерживать. — Я преступил черту и оскорбил вас, хотя совершенно не собирался. И сюда пришел, чтобы извиниться, объяснить, почему принял решение вас назад в архив отправить. А не вот это все… Сожалею, если обидел. И пойму, если вы откажетесь дальше со мной работать.

А вот взгляд не отводил. Хотел, наверное, чтоб видела начистоту и понимала его. Ведь ни х*ра опыта в таких разговорах нет. Не привык. А у нее его мысли считывать всегда шикарно выходило, лучше, чем у многих, кто его годами знал.

Дарья наконец моргнула, будто спала все это время с широко распахнутыми глазами. Как-то неловко повела плечами, словно ей зябко без его рук стало…

Блин! Вот зачем обманывает сам себя?! Ясно же, что он просто ошарашил и сбил ее с толку! Навалился, набросился в темноте, как чертов насильник…

Заскрежетал зубами, понимая, что ущербные руки сжимаются в кулаки до болезненного натяжения изорванных сухожилий, ощущая невыносимую уже нехватку ее тепла на своей коже.

А Дарья подняла руку и провела пальцами по векам, прикрыв на секунду глаза, вздохнула как-то иначе, жадно, но и будто с трудом…

Черт! Он каждую… Буквально каждую мелочь в ней мониторил! Не мог переключиться!

— А я уже могу вернуться? — вдруг оживилась она, будто ничего больше из его слов и не услышала. — Прекрасно! Я, кстати, дело одно нашла, Олег… Георгиевич… Допрос, точнее.