Мне больно, Олег!

Никакой безопасности.

– Ч-ч-то? – Говорю я непослушными губами. Не потому что хочу что-то уточнить, а потому что не понимаю смысла слов.

– Ты не в книжке про миллионера и серую мышку, Ксюша. Я не буду с тобой нежен и не буду катать тебя на вертолете и дарить ноутбуки. Я не буду постепенно приучать тебя к боли, надеясь, что ты ее полюбишь. Мне это неинтересно. У меня в клубе полно девок, которых устраивает то, что я им даю.

Олег отклоняется, проводя ладонями по моему еще вздрагивающему телу и стирая с него выступивший пот. Я облизываю сухие губы.

Он говорит:

– Утром ты уйдешь отсюда навсегда. И забудешь эту ночь как свой самый страшный кошмар. Но до утра я буду делать с тобой все, что захочу. И буду останавливаться только тогда, когда захочу сам. Это было только начало.

Ловит взглядом дрожь моего тела от его слов, смотрит мне в глаза и улыбается, упиваясь рождающимся в них ужасом.

Олег-6"

"Сладкая. Какая же она сладкая. С каждым криком и стоном этой девочки кровь закипает в жилах, в паху бьется тяжелый ток, дух захватывает, как во время прыжка с парашютом.

Вот что она такое. Затяжной прыжок. Свист в ушах, стучащее сердце, нутро, выворачивающееся наизнанку, когда она вскрикивает под каждым зажимом.

Ерундовая боль, мелочевка, вообще не о чем говорить. Но ее страх, напряжение, крик такие сладкие, что мне хватает пока только ее реакций. Ее трясет от происходящего, она теряет голову, а дальше в азарте теряю голову и я.

И… хлопнувший купол, рывок, полная тишина в пустоте неба. Пустота в голове, звенящая и густая. Когда она расплавляется под моими руками, впервые ощущая, как боль переходит в наслаждение.

Теперь я знаю, какой она была бы, будь настоящей мазохисткой.

Не той, что ждет боли, как наказания за неведомые мне грехи. Не той, что терпит ее для того, чтобы расслабление и ласка были слаще.

Той, что доходит до края, переступает за него и ловит тот особый момент, когда все на свете обращается своей противоположностью. Боль удовольствием, удовольствие болью.

Редкий вид.

Но ни один садист не способен получать наслаждение только от обратки, от реакций тех, кого мучает.

Все-таки нужно больше. Нужно удовлетворить свое желание жестокости и мучений. И уж, конечно, прищепка на клиторе это даже близко не оно.

Надо бы вылупить ее самым жестким, что у меня есть. Розгами, проводом, тростью…

Чтобы сразу и навсегда. Не совалась бы туда, где ей не место. И уж, конечно, отстала от меня со странными этими идеями стать такой, как мне нужно.

Такой не существует.

Но стоило подумать про розги: со свистом по белой коже, по упругой попе, по нежному животу, что захотелось так, что еле слюни подобрал. Сказывается, наверное, ее образ отличницы, которую хочется перегнуть через колено и хорошенько отшлепать тяжелой ладонью за помарки в тетрадке.