Мне без тебя не жить

— Дети? — удивлено спросила Ирина, — но разве они его? — и тут помыслы прекрасной вдовы приняли новый стремительный оборот, и от пришедшей в голову мысли, Ирина невольно улыбнулась.

— Знаю о чем подумала, милая, только мысли такие выкинь. Не будет у тебя детей от этого мужчины, но сможешь найти своё счастье, если послушаешься моего совета.

Недовольно поджав губы, графиня, потеряв терпение, сказала:

— Я не затем пришла, чтоб слушать твои бредни, — достав из элегантного ридикюля пачку ассигнаций, мадам Гурьева продолжила:

— Думаю, теперь ты сможешь дать мне то, о чем я тебя прошу? — вскинув красиво очерченные брови, Ирин стала ждать ответа, привыкшая к тому, что всегда получает то, что только пожелает. Так было и в детстве. Девочка, привыкшая к тому, что родители потакают каждой её прихоти, брала слезами, стоило чему-то случится не так, как она того хотела. Став старше Ирина не избавилась от своего порока. Она лишь стала капризнее и это отражалось на её поведение с мужчинами. Увидев того кто ей нравился, мадам Гурьева быстро бралась за дело. Но в этот раз все было иначе. Встреча с Михаилом открыла ей глаза на то, что она никогда в своей жизни не любила по-настоящему. Акарчеев — он сумел пробудить в её душе какие-то ростки до конца незнакомого чувства, и Ирина не собиралась его терять. К тому же сумев узнать много интересного о молодой супруге графа, Ирен сделала соответствующие выводы. Юная княжна Емельянова, помимо хорошей родословной и вполне обычной внешности, обладала баснословным приданым, на которое скорей всего и купился Мишель.

В Петербурге же ходили более скандальные слухи о княжне, к которым мадам Гурьева ранее не прислушивалась. Вернувшись из Англии, девица Емельянова поспешила найти себе мужа, а это говорило о многом. Кумушки долго обсуждали брак четы Акарчеевах, жалели графа, которому жена наверняка подарит неприятный подарок. «И ведь наверняка, — взволновано подумала Ирина, — сплетники оказались правы». Не прошло и года, как графиня подарила мужу первенцев. Нервно комкая в руках перчатки, мадам Гурьева вновь обратила свой взор на старуху.

— Убери свои деньги, барыня, не купишь за них человеческое счастье, — угрюмо сказала пожилая женщина, отдавая пачку Ирине, — не помощница я тебе в этом деле, милая.

Ирен несколько секунд гневно сверкала тёмными очами, а затем натянув перчатки вскинула подбородок и ответила:

— Я сама справлюсь, не надобно мне твоей помощи! — подобрав юбки, мадам Гурьева кинулась прочь из ветхого дома, не в силах совладать с чувствами, бушующими в её груди. Не хотелось признавать, что старуха права и у неё нет будущего с Акарчеевым."

"Довольно быстро вернув себе хладнокровие, графиня забралась в ожидающий её экипаж.