Млечный путь

– Ну вот, видите! – продолжала я. – Так что в крайнем случае мы сумеем отбиться. А там… Все зависит от вашей проворности, Родион, и от того, насколько быстро явится милиция.

Перетурин насупился. Я видела, что он обижен таким явным пренебрежением и недоверием со стороны женщин, и поспешила вмешаться. Я положила Родиону руку на плечо и сказала:

– В самом деле, нет особой разницы в том, кто именно вызовет милицию. Одна только просьба – сделайте это незамедлительно, если мы не выйдем на балкон в течение трех минут.

– Хорошо, – буркнул Перетурин и отошел в сторону, чтобы лучше видеть балкон квартиры Ксении.

– Пойдемте, – удовлетворенно кивнула Ксения и шагнула к подъезду.

Поднявшись к квартире, мы обе остановились и прислушались. Из-за дверей доносилось невнятное бормотание, словно кто-то что-то напевал весьма фальшивым голосом. Ксения испуганно посмотрела на меня. Я успокаивающе похлопала ее по руке и сказала:

– Дайте мне ключ, я войду первой. Вы со своими приемами станете меня страховать, на всякий случай. А то Родион раньше времени поднимет шум, если мы слишком замешкаемся."

"Ксения тут же протянула мне ключи от квартиры. Я быстро сунула ключ в замок и почти бесшумно повернула его – благо у меня был большой опыт пользования даже отмычками, так что уж открыть дверь ключом не представлялось для меня ничем затруднительным.

Никто не отреагировал на отпирание замка, и мы обе осторожно вошли в квартиру. Честно говоря, мы просто оторопели. Прямо в прихожей валялась опрокинутая вешалка, повсюду виднелись следы грязной обуви и разбросанные окурки.

– Это еще что за безобразие! – невольно вырвалось у Ксении.

– Тише! – сжала ее ладонь я. – Сейчас разберемся.

– Кто это? – стиснув зубы, прошипела Ксения. – Сейчас я его выкину отсюда к чертовой матери!

И решительно шагнула в зал, вырвав руку. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

В комнате нашим глазам предстал еще более чудовищный беспорядок, чем мы могли себе вообразить. Везде валялась разбитая посуда, чашки, бутылки… Но самое интересное и непонятное заключалось в том, что в зале за столом, откинувшись на спинку стула, полусидел незнакомый мужчина. Ксения, обуреваемая мощнейшей злостью, подошла к мужчине и уже собиралась толкнуть его, как мужчина поднял глаза. Тут я заметила, что все лицо его какое-то помятое, а под глазом красуется громадный кровоподтек.

– К-ксе-неч-ка… – только и смог вымолвить он. – П-при-вет…

Лицо Колесниковой пошло красными пятнами. Затем она медленно опустилась на диван, бессильно свесив руки, и протянула:

– Ох, е-мое…

– Что такое? – недоуменно осведомилась я, пока еще ничего не понимая.