Млечный путь

Прямо классика! Наши сети притащили мертвеца… Значит, Вячеслава все-таки убили… Да, конечно, все указывало на это и раньше, но…

Арсентьев молчал.

– Итак, теперь абсолютно ясно, что убили его по дороге к кредиторам Россошанского, – сказала я. – Следовательно, человек, который это сделал, знал о том, когда и как он их повезет. Что ж, теперь мы с вами вынуждены заниматься одним и тем же делом. Я, разумеется, предоставлю вам информацию, которой располагаю, но и вы не останьтесь в долгу, пожалуйста. Вы можете сообщить мне все данные? Что было у него при себе, что в машине, в каком она состоянии, как именно его убили – это все важно для меня, как вы понимаете.

– Понимаю, – кивнул Арсентьев. – Но результаты вскрытия еще не готовы, слишком мало времени прошло.

– Но хотя бы предварительно? Что говорят эксперты хотя бы о причине смерти?

– Причина-то ясна – утопление, – ответил капитан. – Но это еще не все. На затылке обнаружена рана, нанесенная тупым предметом. Скорее всего, молотком. Машина в обычном состоянии, в таком, в каком она и должна быть после нескольких суток в воде. Ничего существенного при Колесникове не обнаружено. Денег, как вы понимаете, тоже.

Я задумалась и сказала:

– Видимо, было приблизительно так: кто-то, явно знакомый покойного и знающий о том, по какой дороге он поедет с деньгами, тормознул его машину. Незнакомого Колесников в такой ситуации вряд ли посадил бы. Потом, около того самого моста он ударил его тупым предметом по голове, и Колесников, скорее всего, потерял сознание. А затем просто-напросто этот кто-то завел автомобиль и утопил его. Так я все это вижу.

Арсентьев кивнул.

– Слушайте, а что с директором клиники Россошанским? – спросила я. – Он по-прежнему у вас?

– Сегодня выходит под подписку, – ответил Арсентьев. – Мы проверили. И у него, и у этого Лукашенка алиби.

– Ну что ж, – я поднялась. – Сообщите мне, пожалуйста, результаты экспертизы как только они будут готовы, хорошо?

– Конечно, – заверил меня Арсентьев и невесело улыбнулся: – Мы ведь теперь коллеги!

* * *То, что Россошанский вышел на свободу, вполне вписывалось в мои планы. Мне необходимо было поговорить с этим человеком. Эдуард, услышав мой голос в трубке, поначалу был очень насторожен. Но потом, поняв, что против него лично я ничего не имею, вполне нормально продолжил диалог. А я просила всего лишь вспомнить и рассказать как можно подробнее, что происходило в клинике в тот день, когда пропал Вячеслав Колесников.

– Я понимаю, Эдуард Викторович, что за всеми печальными событиями последних дней что-то, может быть, стерлось из вашей памяти, но постарайтесь, пожалуйста, все же восстановить картину. Подумайте, вспомните – мне нужна любая мелочь.