Младший научный сотрудник-7

— Стоп, — это уже я-первый остановил беседу, — что за индекс Джонса-Черенкова? Почему я о нем никогда не слышал?

— Не слышал, потому что у тебя допуска соответствующего нет, — пояснил Юра, — а что именно в него входит, это объяснение на полчаса.

— Ну хотя бы в общих чертах расскажи тогда, — попросил я-2.

Мы все вчетвером отошли к столику с кофе в дальнем левом углу бункера, сели на стулья, и Юра начал рассказывать.

— Это наш внутренний термин, — так начал он объяснения, — в научной литературе его пока не найдешь. Джонс — один сотрудник Массачусетского технологического института, а Черенков — это Паша из 110 отдела, слышал наверно…

— Ну да, — кивнули оба Балашовых почти одновременно, — в колхозе о нем рассказывали.

— И что рассказывали? — поинтересовался Юра.

— Как он нажрался и в окно нашей общаги выпал, — вспомнил я-1.

— Разбился?

— Не, там невысоко и внизу трава густая… только ногу вывихнул.

— Да, есть у него склонность к неумеренному употреблению, — сокрушенно покачал головой Юра, — была, точнее.

— То есть он умер уже?

— В некотором смысле да, — согласился Юра, — переместился куда-то в неизвестность.

— Ясно… ну и что там за индекс придумал ваш Паша?

— Если быть совсем точным, то он ничего не придумывал, а творчески развил идеи этого самого Джонса, а у нас потом к названию добавили вторую половинку…

— Ты не тяни кота за хвост, — строго потребовал я-1, — рассказывай уже суть дела.

— Рассказываю, — Юрик тем временем насыпал себе в стакан растворимый кофе и сахар, залил это кипятком из электрочайника и продолжил, — этот индекс является комплексной переменной, зависящей от десяти разных параметров человеческого индивидуума. Все перечислить?

— Хотя бы парочку назови.

— Внутриглазное давление и уровень сахара в крови подойдут?

— Давай дальше, — махнул рукой я.

— Дальше следует очень сложная формула, которую я на память даже не воспроизведу, а на выходе получается интегральный индекс в пределах от нуля до ста…

— И что он показывает, этот индекс?

— Способность индивидуума к движению в параллельных пространствах… если меньше пятидесяти, то совсем никак — такой экземпляр бракуется.

— Так вот что у нас всех определяли в психушке номер два… — вслух начал размышлять я, — а я-то думал, здоровье нашем заботятся.

— И у тебя… у вас то есть двоих, — пропустил мимо ушей мои рассуждения Юра, — этот индекс немного до максимума не дотягивает, 97 кажется. У Горлумда 85, а у меня и у Аркаши, увы, но по тридцатнику только.

— А почему увы? — зацепился я за эту юрину оговорку.

— Потому что служебный рост в нашем институте зависит в том числе от этого индекса.

— Стой, — взял я Юру за рукав халата, — а у Наумыча сколько? А у Бессмертнова?

— Извини, не в курсе, — буркнул он, допивая свой кофе.