Младший научный сотрудник-7

— То, что ты не знаешь о них, вовсе не значит, что их не существует, — совсем уже запредельно довольным тоном сообщило второе я, — помнишь, наверно, слова Гамлета — «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

— А если уж ты такой умный, расскажи, кто это такой, Горацио? А то я кроме этой фразы ничего про него не знаю, — попросил я.

— Легко, — неожиданно согласилось оно, — Горацио это однокурсник Гамлета по Виттенбергскому университету. Приехал вместе с ним в Данию и попал в неожиданный переплет. Но, кажется, выжил в этой мясорубке, описанной Вильямом, что было маловероятным — там почти всех закололи или отравили.

— А что там про мудрецов, можешь пояснить?

— Да пожалуйста, если у тебя время есть, — ответило оно.

— Уж чего-чего, а времени у меня сейчас предостаточно, — дал я ему карт-бланш на самые различные действия.

— Слушай тогда… фразу эту Гамлет произнес, когда объяснял своему другу Горацио то, что случилось при дворе датского короля в последнее время. В частности появление призрака отца Гамлета, сумасшествие Офелии и разговоры с могильщиками. Согласись, что призраки явно не входят в реестр того, что ожидают мудрецы.

— Соглашусь, — поморщился я, — призраки это too much, как говорит продвинутая молодежь. Но хватит на этом про Гамлета, давай про наших баранов.

— Давай, — согласилось оно, но сказать больше ничего не успело, потому что в замке заскрежетал ключ и дверь распахнулась.

И надзиратель сказал мне удивительно знакомым голосом:

— Выходи с вещами!

Вещей у меня не было, так что я просто заложил руки назад и попытался вспомнить, где же я этот голос слышал… и вспомнил через пару секунд — в джунглях возле Ла Тринидада. Да это был он самый, партизан Пабло собственной персоной, только слегка видоизменивший личность. Усов у него, кажется, раньше не было… и шрама на левой щеке тоже.

Я сделал вид, что не узнаю своего коллегу, пусть и бывшего, и вышел в коридор. А он опять закрыл камеру и показал мне направление движения — на этот раз в другую сторону, а не туда, куда меня ранее водили. Я и двинулся туда размеренной походкой, а он спустя десяток метров прошептал мне в ухо «не дергайся и выполняй все мои команды, тогда скоро будешь на свободе». Я собственно и не собирался дергаться, но после этих слов стал вести себя вдвое осторожнее.

Я кивнул ему без слов — понял, мол, не дурак — и мы продолжили наш тернистый путь по манильскому следственному изолятору. Впереди показался первый пост охраны, возле закрытой железной решетки. Пабло что-то сказал охраннику на испанском, после чего они оба заржали, и путь оказался открыт.

— Сейчас самое главное будет, — тихо сообщил он мне, — следующих охранников я не знаю, так что работать будем по обстановке.