Младший научный сотрудник-7

Я припомнил такой же в районе Дальнего Константинова в своей родной области — там это был противотанковый ров, который вырыли в 41 году, чтобы фашистские танки не прорвались. Фашисты до Дальнего Константинова не дошли, а ров и через 70 лет стоял примерно такой же, перелезать через него даже пешим ходом было очень непросто. А зачем такое препятствие здесь, за восемь тысяч километров от Москвы, я не очень хорошо понял.

— Проблема, — обернулся я к Горлумду, — тут мы точно не проедем.

— Странно… — отозвался тот, а потом высунулся в люк башенки, рядом со спаренным пулеметом, и сказал оттуда, — еще левее сворачивай, через километр проход будет.

Он вернулся на сиденье рядом со мной, и тут я задал ему вопрос:

— Что за ров такой? Противотанковый?

— Я не в курсе, — уныло ответил он, — полгода назад тут ничего такого не было…

— А куда ты тут ездил полгода назад? — продолжил беседу я.

— По делам, — не стал он углубляться в тему, в этот момент БТР сильно тряхнуло, яму, наверно, я не заметил.

Готлибович провалился вниз, потом подпрыгнул обратно, щелкнув зубами.

— Осторожнее, — чуть не заорал он, — не картошку везешь.

— Виноват, командир, — виновато отвечал я, — больше не повторится, командир.

А через километр канава действительно закончилась, ну не совсем уж, но края стали пологими — я осторожно пересек ее и углубился в ложбинку между двумя вершинами. При этом та вершина, что справа слегка так дымилась.

— Вулкан? — спросил я у Готлибовича.

— Угу, — буркнул он, — Авача называется. Местные говорили, что она раз в десять лет извергается… но в этом году вроде бы не должно этого случиться.

— А что это на склонах дымится такое? — спросила сзади Рита.

— Это фумаролы, — ответил Готлибович, — дырки в склонах вулкана. Через них горячие газы просачиваются снизу.

— А что за газы? — продолжила любопытствовать Рита.

— Сероводород в основном, — ответил Горлумд, а я добавил, — это который тухлыми яйцами пахнет.

— Понятно, — протянула Рита, — но сейчас вроде яйцами не пахнет…"

"— Значит тут исключение, — продолжил Готлибович, — улекислый газ тоже может выходить, а он ничем не пахнет.

Разговор сам собой увял, а я продолжил преодолевать тундру, которая простиралась до самого горизонта. Стрелка уровня топлива тем временем угрожающе начала клониться к красной черточке.

— Километров на двадцать-двадцать пять горючки осталось, — сообщил я Горлумду, — потом встанем.

— Я знаю тут одно место, где лежит много бочек с топливом, — после небольшого размышления ответил он, — там сможем заправиться.

— Хм… — само собой всплыли у меня из памяти строки классиков, — ровно через шестьдесят километров вас будет прямо на дороге поджидать большая железная бочка с авиационным бензином.