Младший вовсе был дурак

Мы вышли из подземелья, которое по эту сторону открывалось прямо из стены, окружающей дворец со всех сторон. Каменные блоки за нашими спинами сдвинулись, и уже никто не мог ни последовать за нами, ни войти в подземелье с этой стороны.

Оказывается, я успел соскучиться по свежему воздуху и всей грудью вдыхал ночную прохладу. Справа от нас тек ручей, журчание которого заглушали цикады, устроившие в траве концерт по заявкам. Я бы мог перепрыгнуть его, но какой-то умник решил перебросить через ручей мост, который своим каменным горбом портил весь пейзаж. За ручьем виднелись низкие домики и торговые ряды небольшого рынка. Слева высились закрытые на ночь дворцовые ворота, от которых в сторону города уходила широкая мощеная мостовая.

— Идем, скоро полночь.

Лаврентьева уверенно направилась к дороге, я, как послушная собачка, последовал за ней. Минут десять мы шли по мостовой, потом свернули на грунтовую дорогу, и впереди показался силуэт виселицы. К счастью, пустой.

— Площадь казни, — пояснила Елена. — Покойников не боишься?

Я демонстративно фыркнул. Лаврентьева окончательно обнаглела в своем Бюро, считает себя самой умной и смелой, и, кажется, не видит во мне мужчину-защитника. А я, между прочим, могу ее защитить. Даже лучше, чем в нашем мире. Я обогнал девушку и первым вышел на площадь.

Справа возвышался помост с огромным пнем, из которого торчал тяжелый топор. Слева — уже упомянутая виселица, а в центре, словно славянское капище, чернело идеально круглое пятно, окруженное камнями. Именно там, претерпевая невыносимые муки, сгорали осужденные на смерть. Именно там должна была состояться Ленкина казнь.

Я поежился, представив, каково это — лежать, окруженный сухими дровами, смотреть, как палач подносит к ним факел, до последнего терпеть обжигающий жар и, когда легкие уже наполнятся дымом и заслезятся глаза, нырнуть в сверкающий ослепительно—белым портал. Все-таки Ленка не храбрая, она сумасшедшая, раз согласилась на такую авантюру. Я бросил на спутницу быстрый взгляд и шагнул в кольцо. Лаврентьева встала рядом.

— Переход откроется с минуты на минуту. Ничего не бойся. Если хочешь, можешь взять меня за руку.

Я обиделся. Ленка снова обозвала меня трусом. Я ничего не боюсь. Моя храбрость не знает границ. В разумных пределах, разумеется. Может, я и взял бы Лаврентьеву за руку, но чтобы поддержать, а не чтобы показать собственную слабость. Так что обойдемся. Хотя, признаться, мое сердце стучало тревожно, я никогда не пользовался порталами.

— Надеюсь, на той стороне нас встретят, — произнес я. — и принесут одежду и ужин.

— Насчет последнего можешь не сомневаться, а одежда… ты ведь голым сюда переместился?

— Я так и думала. Спонтанный перемещенец. Только они голышом путешествуют.