Младший вовсе был дурак

После того, как демон покопается в моих мозгах я вряд ли смогу вспомнить не только стоящих вдоль стены зрителей, но и собственное имя. О, я многое мог бы сказать, и даже открыл рот, но потом передумал, лишь посмотрел на Ленку, но девушка отвернулась — не хотела смущать меня.

— Не любишь прощаний? — поинтересовался Люциус. — Тяжелый момент. Позволь немного тебя ободрить. Я не стану превращать твое тело в бомбу замедленного действия, хотя в нынешней ситуации это оказалось бы самым разумным действием. Тьма считает тебя частью Камня преткновения, которую нельзя уничтожить, однако будет проверять тебя на заклинания, ведь если тебя нельзя убить, ты сам можешь убить кого угодно. Мы могли бы накачать тебя смертоносной магией, и при перемещении в точку невозврата, ты уничтожил бы все, что находится в нулевом пространстве, в точке отсчета. Однако наш враг не прост, он пошлет навстречу тебе своих слуг, а убийство пешек бесполезное занятие.

— Он хочет сказать, — перевела Лаврентьева, не поворачивая головы, — что ты ему нравишься, и он не хочет твоей смерти.

— Ну спасибо, — буркнул я. — Давайте уже, работайте, а то передумаю.

Не хватало, чтобы со мной вздумали прощаться. Я пока еще не умер.

Морфеус, Сорк, Элоиза и другие подошли ближе, окружив стол, на котором я лежу, и взялись за руки, образовав нечто вроде круга силы. Ясное дело, чтобы стереть мне память потребуется куча энергии, и лучше взять у всех по маленькой частичке, чем лишить сил начальника Отдела уничтожения последствий накануне битвы с силами Тьмы.

Люциус поднял когтистые руки и начал читать заклинание на непонятном языке. Я скрестил руки на груди, потом подумал, что так буду похож на египетскую мумию, и опустил их вдоль тела, потом прикрыл чресла, потом подумал, что толку от этого нет, все равно все видели меня голым, потом моргнул, а потом полетел в темноту.

И темнота была живой.

Я слышал собственное дыхание. Оно вырывалось из груди, но не уходило в никуда, а оставалось рядом, заставляя окружающее пространство пульсировать в такт вдохам и выдохам. Это биение ощущалось всей кожей, тьма двигалась, но я не понимал, где нахожусь, и что происходит. Ничем не пахло, будто в мире одномоментно исчезли все запахи, ничего не было слышно, словно все звуки умерли и похоронены под толстым слоем темноты, ничего не было видно. Может, я попал во время, когда Господь еще не успел произнести "Да будет свет!"? А может, я попал во время, когда не было еще самого Бога?

Я летел и в то же время оставался на месте.

Я взмахнул рукой в надежде ощутить хотя бы что-то, хотя бы сопротивление воздуха, но воздуха тоже не было.

"Как же тогда я дышу"? — задался я вопросом и стал задыхаться.