Младший вовсе был дурак

— Ткань живая, ткань мертвая, разницы нет, разница стертая, — выкрикнул я и подбросил веник к потолку так же, как в Ленории Ленка бросала в воздух сухую ветку.

На пол упала веревка.

— Быстро учишься, — похвалила Лаврентьева. — Держи его, а я свяжу.

Когда с неприятным делом было покончено, я поднял с пола книгу и сел на лавку.

— Думаю, Люциус не обидится, если мы в нее заглянем?

— Имеем полное право, — согласилась Ленка. — Открывай.

От «Инструкции» веяло очень сильной магией. Не знаю, чувствовала ли это Лаврентьева, ведь в этом измерении она не могла воспользоваться своей силой, но я думаю, чувствовала. Так же, как чувствовал королевич, сидевший в углу со связанными за спиной руками. Иван побледнел и выглядел так, будто вот—вот хлопнется в обморок.

Я неспешно провел ладонью по потрескавшейся от времени обложке, и по коже заструились потоки тепла.

— Ей тысячи лет, — неожиданно хриплым голосом сказала Ленка, — а в ней осталось столько силы! Артефакты Великих до сих пор не попадали в руки смертных, но Люциус говорил, что они со временем не теряют силу, как другие заряженные магией предметы, а аккумулируют ее внутри себя.

На форзаце золотом была написана фраза на незнакомом языке.

— Древнейший, — с благоговением произнесла Лаврентьева. — Эт хумпос триандрия лавендри — только видящий может увидеть. Ну, давай, не тяни.

Я перелистнул страницы и едва не застонал:

— Пусто. Ни единого слова!

— Дураки, — фыркнул королевич. — Эта книга ничего вам не скажет!

— Скажет, — нахмурился я, закрывая глаза пеленой.

Листы вспыхнули ослепительным светом, но тут же потухли, и на страницах начали проступать буквы.

— Тут все на древнейшем, — пожаловался я и прищелкнул языком. — Только сноски могу прочесть.

От досады Ленка прикусила губу. Если бы не ее неспособность к магии в этом измерении, мы бы быстренько разузнали что к чему, а так нам оставалось довольствоваться только сносками и примечаниями.

— Первая сноска, — читал я. — Камень преткновения — одно из названий phormo sufiksal lambrenta — камня мироздания, на котором стояли Высшие во время акта Вселенского Творения. Другие названия: Полуночный цветок, Овал вечной жизни…

— Дальше, — прервала Лаврентьева. — Названия, это скучно.

Я перевернул еще несколько страниц и нашел вторую сноску.

— Большую часть терминов настоящего руководства следует относить к иносказаниям. Чтобы постигнуть истинный смысл сей инструкции, чтецу необходимо уметь вглядываться в суть вещей, видеть корень событий, проводить параллели и связи казалось бы не связанных друг с другом вещей и событий.

— Зри в корень, — кивнула девушка. — Козьма Прутков.