Младший сын князя #1

Не мог же я сказать ей, что я свой организм знал получше любого другого, и будь у меня какие-то проблемы, то сразу же выявил их. Да и с алхимией бы тоже справился.

— Георгий Иннокентьевич, я в порядке. От этой парочки царапин на груди даже не останется шрамов при правильном подходе. Так что… не могли бы вы перестать превращать меня в мумию? — говорил я уверенным тоном, когда он взял в руки очередной бинт.

— Пусть у молодых всё быстро заживает, но это ведь ещё не повод так подставляться. Маленькие раны оставляют за собой небольшие следы, которые замедляют развитие и вредят здоровью. Сначала чуть-чуть, но в зрелом возрасте оно ощущается куда как серьёзнее. Поэтому подобное нужно лечить сразу, пока не прошло много времени с момента ранения. А не как вы — с растянутым сухожилием на ноге пешком шли ко мне, — даже не смотря на меня, сказал Соколов, продолжая бинтовать моё тело.

К слову, бинты он мотал не просто так, а предварительно смочил в каком-то растворе, из-за чего все раны и даже нога при прикосновении бинтов, будто слегка обжигались от этого состава.

Неприятное ощущение, но в целом терпимое.

— Если обращаться к целителю из-за каждой царапины, ничего толкового из человека не выйдет, — покачал я головой и едва не крикнул от неожиданности, когда по ноге будто провели скальпелем, после чего конечность схватила судорога.

— Я не говорю приходить ко мне из-за каждой царапины. Лишь прошу не забивать на здоровье, даже если у нас с вами разные взгляды на жизнь. К слову, зачем вы оставили своих противников в живых? Насколько я понимаю ситуацию, вы были вправе поступить и более радикально, — посмотрел на меня старик и заинтересованно приподнял бровь, при этом не забывая заниматься своей работой.

— Я обязан отвечать? — холодно спросил я.

Всё же здесь именно я господин, а целитель — лишь мой слуга. Так что такие откровенные вопросы несколько выходят за рамки его обязанностей.

— Как хотите. Принуждать вас никто не собирается, — ответил Соколов, и я почувствовал, как боль по всему телу стала уходить.

— Я их не убил не от жалости. Просто не люблю смерти, да и предстоящая им жизнь явно будет похуже смерти, — честно ответил я, поняв, что стариком движет любопытство, а не желание выяснить что-то ещё, с помощью чего можно будет вести собственную игру.

Люди и сами могут создавать плетения из слов похлеще и самых сильных магов.

— Вот оно как. Интересный выбор, — сказал он и ухмыльнулся. — Сейчас вы прямо напомнили мне вашего отца.

— А что мой отец? — спросил я, почувствовав, будто ко мне хотела вернуться часть воспоминаний моего реципиента. Уж очень живо что-то откликнулось в душе.

— Когда я был слегка моложе, то услышал от него почти такие же слова.