Самая младшая из принцесс

Волосы разметались по спине, теряя шпильки в глубоком снегу.

— Элиза! — кричал мне вослед лорд Финч, но во мне проснулся какой-то странный и необъяснимый протест.

Едва я села в седло своего коня, как сразу понеслась вперед, ударяя пятками в покатые бока. Сэр Генри крикнул что-то мне, но его слова унес поднявшийся после обеда ветер. Унес и развеял, словно и не бывало.

С неба, серого и пушистого из-за тяжелых, похожих на взбитые сливки, облаков, падали снежинки, путались в волосах, а я летела навстречу поднявшемуся горизонту, когда передо мной появился всадник. В порыве эйфории, охватившей меня, не сразу поняла, кто посмел преградить мне путь. А затем разглядела недовольное лицо и знакомый взгляд. Разглядела и узнала опомнившись. Это был опекун. Нагнав меня, он выхватил поводья из моих рук и, развернув моего жеребца, заставил его сбросить скорость и перейти с галопа на рысь, а с нее на шаг.

— Вы с ума сошли! — рявкнул мужчина.

— Что такого? — я, не скрывая своего возмущения, вырвала из рук лорда Финча поводья.

— Вы могли убиться! — прошипел он. — Под снегом лед. Оступись в галопе жеребец и синяками вы не отделались бы и коня могли погубить!

— Я не первый день в седле! — возмутилась как-то отчаянно, хотя внутренне признала, что в принципе, сэр Генри прав. Теперь, когда непонятная удаль с меня сошла, я поняла, что поступила опрометчиво и рисковала.

— Ваша шляпка, — мне в руки сунули подобранную на дороге шапку, которая все еще была перепачкана в снегу. Я отряхнула ее и водрузила обратно на голову, завязав под подбородком ленту.

— Я больше никогда не поеду с вами, — заявил мне опекун и добавил, — если вы будете так опрометчиво, не зная дороги, носиться, словно малолетняя глупышка. И в седле сидите, как мальчишка! Вас что, в пансионе не учили ездить на дамском седле?

Пожав плечами, я повернула своего жеребца в сторону замка. Вот и объясняй этому человеку, что мужской способ устойчивее. Попробовал бы сам усесться боком и при этом так быстро мчаться. Полагаю, не он бы, а я его сейчас собирала на обратном пути.

— Как хотите, — ответила просто. Опекун недовольно сверкнул глазами, но промолчал. Если он и хотел что-то добавить к уже сказанному, то явно передумал это делать.

Сперва конь Филча плелся за мной, а затем лорд подстегнул его и поехал рядом. Желание бешеной скачки и сильного ветра ушло вместе со словами опекуна. Мужчина понял это и просто молчал, глядя вперед на замок. А когда до арки осталось с полмили, я обратила внимание сэра Генри на шпиль часовни, что на таком расстоянии казался торчащим прямо из снега.

— Что это там, милорд? — спросила, кивнув на часовню.

— Наше родовое кладбище, — ответил опекун, при этом даже не посмотрел в сторону часовни.

— Это здание — часовня? — сказала я так, словно видела ее впервые.