Самая младшая из принцесс

Вид из окон просто изумительный! — затрещала она.

Лорд Финч улыбнулся мне и, отвернувшись, продолжил что-то говорить конюху, молодому парню весьма бравого вида, а мы с Люси пошли следом за миссис Баттон, которая активно шелестела нижними юбками и обворожительно, для женщины преклонного возраста, улыбалась.

Я уже не сомневалась, что эта поездка мне действительно понравится. Кажется, даже сэр Генри оставил свой привычный образ мрачного и нелюдимого человека, покинув Каслрок. Что ж, признаюсь, таким он мне нравился намного больше, и теперь я верила словам Люси, о том, что этот мужчина может быть любезным.

Дом внутри был не менее прекрасен, чем снаружи, и стоило ли повторяться, что особняк в столице разительно отличался от Каслрока. Длинная лестница уводила на второй этаж. Светлый холл с мраморным полом, статуи и лепнина, вазы с пышными цветами, дорогие ковры... Полная противоположность родовому гнезду опекуна.

— Вам прибыло уже несколько приглашений и еще две карточки принесли лакеи, — сообщила мне миссис Баттон, — я оставила их вместе с корреспонденцией на столе лорда Финча.

Карточки? Я была удивлена. Хотя, в них, скорее всего, был приглашен только сэр Генри. Вряд ли обо мне могли знать его знакомые, а своих у меня в столице уже не было.или пока еще не было? Впрочем, не стоило забывать о Бейли. Они вполне могли отправить приглашения и сюда, хотя бы ради того, чтобы порадовать и поддержать меня.

Экономка вела нас наверх и рассказывала о том, что вся столица в последние несколько дней просто кипит в преддверии большого бала, который устраивает королевская семья.

— Ах, сколько съехалось на бал гостей, — говорила она, а мы с Люси переглянулись. Получалось, что мы приехали вовсе не на бал семейства Бейли, а на королевское торжество!

— Подобный бал устраивают каждый год и этот не исключение! — продолжала говорить миссис Баттон. — Бал обещает быть самым великолепным из тех, что проводились во дворце со дня вступления на престол династии Солсбери, — тут она осеклась и посмотрела на меня как-то виновато. — Простите меня, Ваше Высочество. Возможно, вам неприятно то, что я сейчас говорю.

— Вовсе нет, — ответила я, — прошло слишком много лет... — добавила тихо, хотя при этом остро поняла, что воспоминания о моей семье до сих пор причиняют боль.

От этой боли не избавиться, она — навсегда! Но я не могла и не должна была показывать, что мне хоть немного, но больно. Сейчас я снова стала принцессой, по крайней мере, в глазах этой милой женщины, хотя уже почти забыла, каково это, когда к тебе обращаются согласно титулу. Раньше я считала, что мне все равно, а теперь поняла, что, возможно, ошибалась.

Но вот и мои комнаты.