Дочь мэра (СИ)

Настоящий партизан, но я его не виню — это моя забота завоевать Облачко и не профукать все, как это было буквально пятнадцать минут назад с ее братом. Мне обещают, что глаза у младшего-Белова на затылке имеются и если что, то мне…ну кинза мне полная.

Соглашаюсь, а что делать, если поплыл?

Глава 19

ЯНАВоодушевление от приезда брата становится необъятным. И вообще ощущения, будто бы я парю где-то очень высоко.

Почти вприпрыжку возвращаюсь в палату, чтобы забрать свои подарки, а в ней никого. Странно. Куда Богдан делся? Чувствуя что-то неладно, я сворачиваю на стойку дежурной сестры, но и здесь спросить не у кого. Буквально.

Совсем никого, и ноги ведут обратно в палату. Может к нему пришел кто-то? Но ведь сейчас лучше не нагружаться лишний раз."

"Он такой упертый! Ему говоришь «нельзя», а он делает наперекор всему. Улыбка трогает губы, но все равно внутренняя досада есть. Небось опять пренебрег всеми советами врачей и намылился куда-то, куда ему совсем нельзя. Судя по форме, он явно часто посещал зал, а значит вполне мог бы пойти на первый этаж в реабилитацию. Ну нет…он же знает, что нельзя.

Ты ему тоже говорила, что тебя трогать нельзя. Ты его врач. И что? Плавишься в руках так-то! Моя совесть не то, что не дремлет, она — на страже с автоматом.

Ох. Хоть бы швы не разошлись. Пойду искать и ругать…

Цветы приятно ложатся в руки, и я сразу зарываюсь в них носом напоследок, глубоко вдыхая невозможный аромат, когда открывается дверь палаты.

— Облачко, я готов к тому, что ты будешь меня ругать, — слышится сразу, я даже развернутся не успеваю. А как разворачиваюсь, то вижу воодушевленное лицо Богдана. — Можешь даже отшлепать, — глаза загораются блеском, пока он медленно идет ко мне, протягивая руки. Обнимает крепко вместе с цветами, что я прижимаю к груди.

Этот разговор мне нравится все меньше.

— Что случилось? Ты что сделал? Швы разошлись? — резво кладу букет на подоконник и начинаю ощупывать парня, но он в ответ лишь перехватывает мои руки и тянет к лицу, чтобы поцеловать. Мягко, водя губами по костяшкам. Дыхание перехватывает, дайте мне кислородную маску…

— Малыш, ну не в палате же…Что ты сразу раздевать! Ай, а с виду такая приличная девочка! Ата-та по попе!

— Исаев! — бью легонько ладошкой шаловливые руки, и одновременно стягиваю еще и спортивные штаны.

Богдан смеется — заливается.

— Люди добрые, насилуют! — говорит он, слава тебе господи, тихо! Я рассматриваю обработанные места — нет нехороших следов, все с виду в порядке. Прощупываю, сейчас отчетливо понимая, что практически упираюсь лицом в пах и вижу каждый темный волосок на ляжке. — Яна, да все хорошо, я с братом твоим познакомился. Чуть не втащил ему, а он чуть не втащил мне. В общем, ругай. Я готов.

В такой позе я и останавливаюсь, громом пораженная.