Мэйфейрские ведьмы

Роуан, конечно же, обратила внимание, что здесь блюдут интересы всех членов семьи, но забота о наследии, безусловно, стоит на первом месте, ибо оно есть основа благосостояния остальных. Никаких конфликтов интересов — Боже упаси. Да и вообще, говорить в данном случае о возможности конфликтов это означает в корне не понимать масштабы…

— Я понимаю.

— Наши методы работы были и остаются весьма консервативными, однако достоинства такого подхода может в полной мере оценить только тот, кто реально осознает размеры состояния, о котором идет речь. Фактически оно едва ли уступает бюджету небольшого государства, существующего, скажем, за счет доходов от добычи нефти. Поверьте, я ничуть не преувеличиваю. Наша политика в бизнесе — это политика, направленная скорее на сохранение и защиту, чем на расширение и развитие, поскольку если капитал такого масштаба надежно огражден от инфляции и иных неблагоприятных факторов, то его увеличение становится естественным и безостановочным, а внедрение во все новые и новые сферы мировой экономики неизбежным, причем суммы доходов достигают таких размеров…"

"— Речь идет о миллиардах,[32] — спокойно сказала Роуан. Все настороженно посмотрели на нее, но никто не произнес ни слова. Что это? Типичная оговорка северянки? Или нечто другое? Она не уловила в них и намека на стремление обмануть — только смущение и страх перед тем, какое решение она может принять в итоге. В конце концов, все они были Мэйфейрами, и они изучали ее точно так же, как она изучала их.

Пирс бросил взгляд на отца. Из всех собравшихся он был самым молодым, а потому наименее испорченным, во многом не утратившим юношеского идеализма Райен в свою очередь обвел пристальным взглядом остальную компанию. Он как никто сознавал истинную ценность того, что было поставлено сейчас на карту.

— О миллиардах, — повторила Роуан, так и не дождавшись ответа. — Только в недвижимости.

— Да, верно. Должен признать, совершенно верно. Миллиарды только в недвижимости.

Они были явно обескуражены и чувствовали себя крайне неловко, как будто Роуан непредусмотрительно раскрыла некий стратегический секрет.

Роуан вдруг явственно уловила исходивший от них запах страха. Она почувствовала неодобрение, если не отвращение, Лорен Мэйфейр, старшей из женщин, блондинки лет семидесяти, с чуть припудренным морщинистым лицом, которая сверлила ее глазами и, видимо, считала глупой и неблагодарной девчонкой, которая не способна достойно оценить заслуги фирмы. Справа сидела Энн-Мэри Мэйфейр, симпатичная, темноволосая, в элегантном сером костюме и темно-оранжевой блузке; ей можно было дать лет сорок, возможно, чуть больше — умело наложенный макияж не позволял точнее определить возраст.