Мэйфейрские ведьмы

Поверь, я… Давай подождем, пока Эрон научит меня…

— А вдруг тебе удастся увидеть нечто хорошее? Если это будет нечто красивое, вроде того, что увидела та женщина в Лондоне, когда он попросил ее коснуться халата?

— Ты уверена, что она тогда не ошиблась? Ведь агенты Таламаски тоже люди, а людям свойственно ошибаться."

"— Нет, они не обычные люди, — возразила Роуан. — Они такие же, как ты или я. И так же, как мы с тобой, обладают сверхъестественными способностями.

Роуан говорила мягко, без нажима, не пытаясь его принудить, но Майкл отлично понимал, что она сейчас чувствует. Он вновь бросил взгляд на свечи, а потом перевел его на разбитую фигурку Святой Девы, по-прежнему валявшуюся на полу в ванной. Ему вдруг вспомнились майские процессии и мерно раскачивающаяся огромная статуя Богоматери, которую везли по улицам. И море цветов. А потом на память вновь пришли слова Дейрдре о том, что она хочет всего лишь нормальной жизни.

Майкл обошел вокруг кровати и остановился перед комодом. Затем выдвинул верхний ящик. Ночные рубашки из белой мягкой фланели, аккуратно сложенные, благоухающие нежным ароматом саше… А рядом другая стопка — летних, легких, сшитых из тончайшего шелка.

Он вытащил одну из них — совсем тонкую, без рукавов, с вышитыми на ней мелкими цветочками — и смятым комочком положил на верхнюю крышку комода, После этого неторопливо стянул с рук перчатки, на несколько секунд крепко сомкнул ладони и осторожно сжал пальцами маленький комок.

— Дейрдре… — закрыв глаза, прошептал он. — Только Дейрдре…

Перед ним распахнулось огромное пространство. В мрачном мерцании света он увидел сотни лиц, услышал ужасные вопли, вой и плач… Нестерпимо. Перешагивая через тела людей, к нему направлялся какой-то человек… Нет! Все! Хватит! Майкл выронил из рук рубашку и остался стоять с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить то, что увидел, и одновременно страшась повторения кошмара. Сотни людей, извивающихся, кривляющихся… И насмешливый голос, обращенный непосредственно к нему… Господи, что же это было? Он открыл глаза и пристально уставился на свои руки. Кажется, он слышал знакомый звук, доносящийся издалека… Да, барабан.

Ну конечно! Марди-Гра! Они с мамой бегут по улице, чтобы посмотреть на шествие тайной гильдии Комуса. Грохот барабана. Тот же ритм. А мерцающий свет — это факел…

— Я не понимаю, — пробормотал Майкл.

— Что, Майкл? Что ты сказал?

— Я не увидел ничего, что могло бы иметь хоть какой-то смысл. — Он сердито взглянул на ночную рубашку и медленным жестом протянул к ней руки.

— Дейрдре. Ее последние дни. Только Дейрдре незадолго до смерти. — С этими словами он вновь осторожно сжал в пальцах мягкую ткань.