Мятежный

Но если ты сможешь спать спокойно ночами, только будучи уверенным, что я продержусь все шесть месяцев, то знай, что это не проблема.

– Придерживайша плана, ешли хочешь получить оштальную чашть денег. Они еще не твои.

– Мои, – процедил я, стиснув зубы.

– Что твое? – послышался тихий голос из дверного проема. Наши с Дарреном взгляды метнулись в сторону входа в комнату. Там стояла Снежинка, на вид только что получившая оргазм.

Твоюжмать.

Глава десятая

Джесси

Тридцать секунд.

Столько я заставила себя смотреть в зеркало после того, как кончила.

Я впервые испытала оргазм после «Инцидента».

И впервые мастурбировала после той ночи.

Сначала я не была уверена, что способна на это. Дело не в том, что меня не тянуло к мужчинам. Но это сродни тому, как вы восхищаетесь картинами и скульптурами: издалека, зная, что они бессердечные и бездушные, ими нельзя владеть и уж точно нельзя к ним прикасаться. Однако когда я прислонилась к раковине ягодицами и раздвинула ноги, волна жара и возбуждения, которые я испытывала последний раз еще до «Инцидента», обрушилась на мое тело. Я раскрыла губы и опустила взгляд на клитор.

Набухший, пульсирующий, умоляющий.

Прошло так много времени. Прикоснись ко мне.

Я так и сделала, но ощущения казались не такими яркими, как когда ко мне прижималось бедро Бэйна. Его тело было таким грубым, мозолистым, гибким и мужским. Мои пальцы и в подметки не годились его мощной ноге. Разочарованная, я вытащила полотенце из душевой кабины и бросила его на край ванны. Перекинула ногу и залезла сверху, оседлав край, как механического быка.

Я закрыла глаза, представляя образ Бэйна.

Твердые мускулы, скрытые под тонким слоем застиранной рубашки.

Его грубые пальцы, которые находят мой клитор. Длинные, сильные и покрытые чернилами.

Его дыхание, пропитанное ароматом корицы, и запах океана настигают меня, когда мои бедра касаются его щетины, клитором я скольжу по его рту, и мои соки стекают по его подбородку. Я застонала, сжимая бедрами край ванны и кусая руку, чтобы заглушить свои маленькие возгласы радости – полнейшего, вновь обретенного блаженства, – когда первая волна удовольствия смыла мою тревогу и внутренние запреты. Я кончала. Чувствовала. Падала. Разбивала цепи страданий, сдерживающие меня.

Дело было не в моих физических потребностях. Во всяком случае, не только в них. Речь шла о возвращении моей силы и сексуальности, той части, что всегда принадлежала лишь мне одной.

Суть была в том, чтобы найти путь для возвращения в реальный мир.

Умыв лицо и руки, я чуть ли не подпрыгивая помчалась в комнату. Даррен все еще не ушел, что меня удивило, так как обычно ему едва хватало мужества, чтобы постучаться, не говоря уже о том, чтобы зайти внутрь.