Мятежный

Он прислал мне одно сообщение, вероятно через несколько минут после того, как вылез из моего окна.

Роман:

«Давай поговорим сегодня вечером».

Я постаралась прочитать это как можно более непринужденно, ведь Бэйн – обычный парень. Но я чувствовала себя настолько отчаянно зависимой от него, что ужасающий страх тут же проник в меня. Я попыталась убедить себя, что ни один настоящий друг не разорвет отношения на следующий день после твоего дня рождения, поэтому написала краткое «конечно» и спустилась вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Я чувствовала голод, как будто годами ничего не ела. И в некотором роде так и было.

– Доброе утро, – пропела Ханна из кухни, нарезая корнеплоды для коктейля Пэм. Моя мама жила за счет овощей, ботокса и вина. Адская диета Голливуда. Если Ханна и удивилась, увидев меня, то виду она не подала. Наверняка так и было, потому что я никогда не выходила из комнаты по утрам, поскольку спала, восполняя энергию после ночных пробежек.

– Голодная? – Она взглянула на меня."

"– Зверски. – Я открыла наш холодильник и просунула голову внутрь.

– Значит, время для блинчиков. – Я слышала, как она зацокала языком позади меня. Ханна была милой. Слишком милой для Пэм. Даррен относился к ней хорошо, но Пэм определенно забыла, что сама еще совсем недавно обслуживала столики, прежде чем Даррен нашел нас, своих милых, маленьких бездомных.

– Пожалуйста, не стоит беспокоиться. – Я успокаивающе положила руку ей на плечо, понимая, что еще несколько недель назад, до встречи с Бэйном, не стала бы так делать. Сорокалетняя женщина оттолкнула меня бедром, освобождая себе путь к холодильнику.

– Это твой день рождения. Ну, формально, конечно, уже следующий день, но именинницы заслуживают блинчики. Это правило.

И я была счастлива не нарушать это правило.

Я села за кухонный уголок для завтрака и, наблюдая, как Ханна занимается своим делом, накручивала прядь волос на палец и пожевывала кончики. Мне нужно подстричься. Нет. Я перефразирую – я хочу новую стрижку. Впервые за много лет мне хотелось хорошо выглядеть. Или, может быть, я просто готова к тому, чтобы меня увидели. Ханна присела, дабы достать из ящика мерный стакан, а когда она повернулась, держа в руке предмет из нержавеющей стали, моя челюсть отвисла.

Я сидела на диване и читала книгу. Вокруг кромешная темнота.

Он стоял ко мне спиной, как и все люди, кого я фотографировала после того дня.

Спины.

Затылки.

Шеи.

Безликие люди.

Он держал в руке что-то из нержавеющей стали. Кружку? Шейкер? Пахло водкой. Его водкой.

– Папа? – спросила я. Но, конечно, это не мог быть он. Я любила своего отца. Отложив недоеденный шоколадный батончик на стол, расположенный рядом, я встала. – Я хочу уйти.

– Нет. – Его рука сомкнулась на моем запястье. Он вспотел.