Нежная мятежница

Рослин несколько секунд молчала, соображая, правильно ли она поняла смысл его ответа.

— Существует же женщина, с которой ты встречался до сегодняшнего дня?

— Безусловно, и даже не одна. Но никого из них нельзя считать моей постоянной любовницей. К тому же, да будет тебе известно, ни с одной женщиной я не встречался с тех самых пор, как увидел тебя. Но дело даже не в этом, моя сладкая, а в том, что я не хочу видеть в моей постели никого из моих прежних знакомых или заводить для этого новых. Вот так сильно тебе удалось прилепить меня к себе. Что же тут поделаешь?

— Можешь ты хоть один раз поговорить со мной серьезно, Энтони! — взмолилась раздраженная Рослин.

— Я за всю свою жизнь не был столь серьезен, как сейчас, дорогая. Я честно говорю, что хочу только тебя. Как я могу при этом заниматься любовью с какой-то другой женщиной? Заставить себя усилием воли желать кого-то в таких делах невозможно. Или ты думаешь иначе?

В глазах ее мелькнули замешательство и интерес. Но уже через секунду Рослин, нахмурившись, поджала губы.

— Все, что ты сказал, вовсе не означает, что ты рано или поздно не встретишь женщину, которая тебе понравится.

Энтони утомленно вздохнул:"

"— Если это когда-нибудь случится, то клянусь тебе, Рослин, мне достаточно будет представить тебя такой, какой ты сейчас находишься здесь передо мной, и этот образ вытеснит любую другую.

Она издала звук, очень смахивающий на усмешку.

— Прекрасно сказано. Отдаю тебе должное. Но не забывай, мне известно, что ты не любишь меня.

Энтони прижал ее к кровати своим телом.

— Тогда нам стоит разобраться в том, что я чувствую, не так ли? — Голос его был нежен, но было очевидно, что он начинает терять терпение. — Так, прежде всего страстное желание обладать тобой. Такое сильное, что я, черт побери, боялся притронуться к тебе, чтобы снова не потерять рассудок. Еще во мне проснулся собственник: хочется, чтобы ты принадлежала только мне. Это чувство я вообще впервые обнаружил в себе недавно. Видимо, оно связано с ревностью, которая терзает меня вот уже несколько недель.

Глаза Рослин округлились. Реакция, судя по всему, была несколько неожиданной для него.

— Только не говори, что все это тебя крайне удивляет, дорогая моя.

— Ты ревновал? Но к кому?

— Да чуть ли не к каждому, черт бы их всех побрал, даже к моему ветреному братцу. Открою тебе правду, раз уж на то пошло: все те джентльмены, которые числились в твоем списке, вполне подходили в качестве женихов, разве что за исключением Флеминга. Он парень действительно странноватый. Но обо всех других я просто солгал тебе. Солгал, потому что не мог даже думать о том, что кто-то из них может обладать тобой.

Он прижал ее к кровати, ожидая, что это признание вызовет самую бурную реакцию. Но Рослин и не пыталась вырваться.