Нежная мятежница

А потом, как представляла в тайных мечтах, распахнула полы халата и освободила от одежды его плечи. Энтони придержал падающий халат локтями, но она стащила его и с рук. Ей необходимо было видеть приблизившегося уже вплотную мужчину полностью. И посмотреть было на что! Излучающая тепло кожа, выпуклые мышцы, черные вьющиеся волосы на его груди завораживали, ее пальцы будто покалывало миниатюрными иголками. Крепко сложенный, необычайно сильный, Энтони в реальности был даже прекраснее, чем в ее самых смелых представлениях. Девушка испытала необычно сильное желание обвить его всем своим телом, соединиться с ним настолько неразрывно, насколько дано двум человеческим существам. И она чувствовала, что и он желает того же.

— О, как ты прекрасен, Энтони…

Да, он был тоже совершенно очарован ее движениями, тем, с какой нежной храбростью она изучала его тело. А последние произнесенные тем самым хрипловатым голосом слова оказались каплей, которой недоставало, чтобы сломить остатки терпения. Он сильно прижал Рослин к себе, страстна, порывисто целуя. Затем на руках понес к кровати. Через мгновение он бережно положил неподвижную девушку на одеяло и, слегка отстранившись, устремил горящий взгляд на ее прекрасное лицо, перевел его ниже и еще раз черточку за черточкой обвел им всю ее целиком, веря и не веря, что перед ним именно она. Сколько раз он рисовал в мечтах именно эту картину: Рослин в его кровати, ее тело охвачено страстью, взор пылает и зовет. О, она удивительно красива, красивее, чем даже он мог вообразить! Сколь совершенны ее формы! Сколь женственно в этой девушке все! А главное, она здесь и сама хочет его.

Наверное, взять себя в руки помогла бы ему шутка по поводу нынешней ситуации. Но он не мог шутить. Руки сами собой с необычайной нежностью легли на ее щеки, пальцы погладили лоб, волосы, пощекотали шею. Энтони сам удивлялся, что никак не мог насытиться простым прикосновением к ней.

— Ты не можешь представить, что делаешь со мной…

— Я знаю, что ты со мной делаешь, — прошептала Рослин, не отрывая от него глаз. — С тобой то же самое?

— О Боже, похоже, да! — то ли простонал, то ли усмехнулся Энтони.

И снова поцелуй! Мягкий язык раздвинул ее губы и проник в глубину рта. Тела их соприкоснулись. Зачем-то Энтони разомкнул обнимающие его руки, распрямил их и, продев свои пальцы в ее, пригвоздил к кровати. Двигаться теперь она не могла. Но могла чувствовать, как его грудь скользит по твердеющим и наполняющимся с каждым движением сладостными импульсами соскам. И вдруг губы его переместились на один из них. Он нежно целовал его, втягивал в рот. Теплый влажный язык погладил плененную шишечку по кругу, доставляя неописуемое наслаждение.