Мизгирь

В какой-то момент, когда я уже ничего не видел от дыма и глаза мои застилали слёзы, когда силы уже покидали меня, а Валеркины же, напротив, будто прибывали, я уже попрощался с жизнью, и Валерка занёс надо мною нож, как вдруг полог юрты шумно распахнулся, свежий холодный ветер ворвался внутрь и огромная белая птица накрыла своими крыльями всё вокруг, а я потерял сознание.

***

Я очнулся в тайге, на какой-то поляне, лежащим на ковре из тёмно-зелёного мягкого мха, рядом со мной сидела древняя старушка в белой шубке-сахе, на шее её было украшение из бусин, в седые, длинные косы вплетено было множество медных колец, а голову венчала корона из белых перьев, совсем, как у индейцев в фильмах. Она улыбнулась мне, склонилась к моему лицу, и провела шершавой ладонью по лбу.

– Очнулся? Значит, всё будет хорошо. Зло ещё не успело забрать твою душу.

– Какое зло? – слабым голосом спросил я.

– Зло, что завладело твоим другом. Жил когда-то давно в тайге шаман. Был он злым человеком. Оттого и не дали ему Высшие духи детей. Девять жён у него было, и ни одна не подарила ему наследника. Совсем с ума сошёл шаман, и сделал то, что нельзя делать. Призвал злые силы в помощь. Обещал служить им вечно, коль дадут они ему наследника. Да не успел завершить ритуал. Поразило его ударом. Молнией поразило. Наказали его добрые духи. Только и после смерти не знал он покоя и продолжил своё дело. Вы попались в его сети. Но твоя душа оказалась более светлая и добрая, чем душа твоего друга. Ты сумел отличить правду от лжи, светлое от тёмного.

– А кто ты, бабушка?

– Я добрый дух тайги, могу лисой оборотиться, могу деревом любым, могу птицей, вот как сейчас. Успела я в последнюю минуту, спасла тебя, иначе худо бы дело закончилось.

– А как же Валерка?

– Друг твой не вернётся уже в ваш мир.

– Но почему?! – закричал я, – Я не вернусь без него!

Старушка грустно покачала головой:

– Каждый из нас волен сам выбирать свой путь. И порой меньшим злом будет то, что вам людям, кажется трагедией. Если бы твой друг остался в вашем мире, с силой, данной ему шаманом, он бы натворил страшных дел, он стал бы великим человеком, но развязал бы такую войну, в которой погибло бы множество народов. Однажды такая война была уже в твоём мире, мальчик.

Я плакал, размазывая слёзы по щекам, и твердил только одно:

– Я не хочу, я не хочу.

– Пора, – сказала вдруг старушка, – Нельзя так долго тебе находиться по эту сторону. Можно и не вернуться.

Она вдруг взмахнула руками, и вот уже передо мной стояла громадная белая птица, и воздух колыхался от движения её могучих крыльев, она подхватила меня клювом, как пушинку и взмыла в воздух…

Эпилог"

"С тех пор прошло уже сорок с лишним лет. Скоро мне исполнится пятьдесят.