Мизгирь

Руки её дрожали, голова отказывалась воспринимать происходящий с ними кошмар. Она положила Евочку на стол, наскоро перевязала свою ступню, и, взяв малышку на руки, принялась её кормить, та как раз тихонько захныкала.

– Всё будет хорошо, моя милая, мы сейчас же отсюда уедем, – шептала она дочке, уговаривая то ли её, то ли себя. Евочка, сморщив крохотный носик, старательно чмокала губками у материнской груди.

– Я ничего не понимаю, – шептала вслух Лера, – Что происходит? Кто он, этот Аму? Зачем ему моя дочь?

Внезапно зазвонил телефон. Лера вздрогнула и вскочила на ноги, как если бы увидела вдруг прямо перед собой ядовитую змею. Кто может звонить ей в такое время? В этот час не звонят с добрыми вестями. Она медленно подошла к мобильнику, что лежал в прихожей на низком пуфике, забытый там ею ещё с вечера, замерла, будто не решаясь посмотреть на входящий звонок. Наконец, взяла дрожащей рукой телефон и посмотрела на экран, на нём высветилась надпись «Серафима Клементьевна». Лера ещё больше похолодела. Что могло понадобиться их бывшей хозяйке от неё в час ночи? Может ей плохо, и она просто перепутала записи в телефонной книге? Кажется, имя её дочери тоже начинается на «Л», Лариса? Может быть, сейчас Серафима Клементьевна поймёт свою ошибку и сбросит вызов? Но нет, телефон настойчиво продолжал наигрывать тихую мелодию, звучавшую в этих обстоятельствах особенно жутко.

– Да, я слушаю, – Лера нажала на зелёную трубку дисплея и поднесла аппарат к уху.

– Лерочка, детка, это ты? Ты меня слышишь? – в трубке послышался взволнованный голос женщины.

– Да, Серафима Клементьевна, я вас слышу, – губы Леры почти не двигались, онемев от предчувствия неизбежности чего-то плохого."

"– Прости, что разбудила тебя, Лерочка, – Серафима Клементьевна сбивалась, голос её дрожал, – Но то, что я хочу тебе сообщить, оно… оно не терпит отлагательств. Ты… ты спрашивала тогда, когда приезжала к нам в гости, что это за альбом и фото, кто такой Максим и соседка Галя, показавшаяся тебе странной. И я ответила тебе, что ничего не помню. Я не соврала тебе, Лерочка, на тот момент я действительно совершенно ничего не помнила, я смотрела на страницы альбома и удивлялась, словно видя их впервые, хотя не помнила я только те, чёрные рисунки, ты понимаешь, о чём я говорю. После твоего отъезда я долго сидела, вспоминая и думая о прошлом, копалась в своей памяти, но так и не смогла ничего вспомнить. Я убрала альбом на полку и почти забыла о нём, пока в одну ночь мне не приснился сон. Это был не просто сон, Лерочка, это был самый страшный кошмар в моей жизни! Как бы я хотела сейчас снова забыть всё это, чтобы никогда не знать, не помнить, но… но это уже невозможно. Аму вновь вернулся в эти края. Точнее, проснулся.