Ошибка «2012». Мизер вчерную

Стук, бряк и барабанные трели в конвойной жизни никто не отменял…)

— Ого, майор, это дело! — Прапорщик взвесил пакеты на руке, весело мотнул головой и уверенно повёл Колякина сквозь туман, напоминавший уже не разведённую простоквашу, а ту самую сметану — запредельной жирности и несравненного вкуса. — Ты смотри, густой до чего! Давай, майор, не отставай. Кстати, тебя как? Андрей? Ну, знакомы будем. А я Владимир.

Мгави. Розовая гадюка

— Что, Олежка, голова? Опять? — бросилась к Краеву Оксана, увидела отрицательный ответ в его глазах и вздохнула было с облегчением, но потом прислушалась и подняла глаза к небу. — А это ещё что такое? Наши хоть?..

А то кому ещё, кроме «наших», летать в воздушном пространстве России, не будучи немедленно атакованными и сбитыми? Хотя… по нынешним временам всё ой-ой-ой как относительно…

Звук моторов приближался и нарастал. Казалось, самолёт проходил непосредственно над головами.

— Наши, наши, — угрюмо кивнул Краев, и в голосе его скользнула злость. — Бомбу везут.

— Бомбу? — поёжился Фраерман. — Неужели по нашу душу?

Пальцы вора бережно прижимали к груди подаренную Ерофеевной планшетку. Ничего дороже в этом мире для него не существовало. К тому, что его отряд привлекал внимание могущественных сил, Фраерман успел попривыкнуть. В лагерь стекались поистине удивительные личности, каждую из которых рада была бы прибрать к рукам то госбезопасность, то уголовная братия, то какие-то совсем уже запредельные сообщества. Но бомбу?!.

— Это навряд ли, — с задержкой отозвался Краев. Прищурился, дёрнул головой… Ни дать ни взять прислушивался к чему-то, на что был настроен только его мозг. — Нас, Матвей Иосифович, будут убивать по-другому. И не сейчас. За нами придут позже, ближе к утру…

Вот такая весёленькая перспектива. В голосе Краева, помимо злости, слышались горечь и досада. Дескать, что взять с остолопов. И почему именно они, остолопы, вечно распоряжаются бомбами?..

— Ну что, братва, гуляем? Вся ночь впереди, — вклинился в общение Приблуда.

Бьянка мрачно закусила губу. Песцов с ухмылкой осведомился:

— И сколько же у них мегатонн?

Смех и грех, он больше всего жалел о том, что не удастся как следует опробовать подаренный меч.

— Ещё тебе мегатонн! — хмуро усмехнулся Краев. — Обойдёшься. Курчатов точно здесь ни при чём.

Гул в небе между тем достиг максимума и стал удаляться куда-то на восток. Все, как по команде, перевели дыхание, Тихон перестал шипеть, Ганс Опопельбаум старорежимно выругался, у Зигги улеглась шерсть на загривке. Потом за горизонтом ухнуло и раскатилось. Дрогнула земля, встрепенулись деревья, туман заколыхался и пополз. Он казался разумным живым существом, тяжко раненным, ползущим отлёживаться в норе.