Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Никаких иллюзий насчет справедливого переустройства мира во имя счастья трудящихся он не питал. Он хотел только власти и денег, чем больше, тем лучше. Возможно, конечной его целью было занять место Ленина, но тварь не сочла его достойным преемником. Или просто он уже выполнил свои функции, и дальнейшее его существование больше не имело смысла.

Кремлевские врачи, осмотрев его сразу после возвращения, объявили, что никакой опасности нет, организм молодой, крепкий, Яков Михайлович отлежится и встанет.

Он действительно встал, хотя делать этого не стоило. Девятого марта он явился на заседание Совнаркома, провел заседание президиума ВЦИК. Шла подготовка к очередному партийному съезду, он не мог не принять участия. Кремлевские врачи отлично понимали такие вещи и старались не огорчать влиятельных пациентов несвоевременными запретами.

Михаила Владимировича вызвали слишком поздно, он застал председателя ВЦИК в агонии. Ничем уж нельзя было помочь. В коридоре его ждал Федор.

– Ильич просил зайти, – сказал он хрипло и добавил на ухо, шепотом: – Этот зверь самый злобный, теперь должно стать легче.

Ленин выглядел усталым и грустным. Но оказалось, что грустит он вовсе не из-за Свердлова. В Петрограде умер от тифа Елизаров, муж Анны Ильиничны. Вместе с Крупской вождь собирался на похороны.

В кабинете находилось несколько человек. Дзержинский, Троцкий, Стасова. Со всеми Михаил Владимирович был знаком, только одно лицо оказалось для него новым.

Коренастый кавказец курил возле окна. Черная, густая, давно не мытая шевелюра, черные толстые усы, низкий лоб. Черты тяжелые, грубые.

– А вот, познакомьтесь, профессор. Наш Коба. Прошу любить и жаловать.

Коба отложил папиросу, шутовски поклонился, шагнул навстречу. Темная смуглая кожа была побита оспой. Карие глаза смотрели внимательно и спокойно. Веки припухли, белки покраснели. Вероятно, недосыпал, как все они.

Рукопожатие его оказалось слабым, ладонь влажной. Он говорил с сильным кавказским акцентом.

– Сталин. Здравствуйте, товарищ Свешников. Знаете, как любит повторять Ильич? Врачи-товарищи в девяноста девяти случаях из ста ослы. Так, может, лучше обращаться к вам господин Свешников?

– Иосиф, это именно тот единственный случай из ста, когда врач-товарищ не осел, – сказал вождь.

– Спасибо, Владимир Ильич, я это запомню, – кивнул Сталин и сощурился в лукавой улыбке.

– Вот азиатище! – заметил Ленин и засмеялся.

Вслед за ним засмеялись все, кроме Троцкого.

* * *Ла-Манш, 2007

«Бобренок уютно сопел у меня под мышкой. Еще не поздно было выбраться из хатки, попытаться убежать, уползти. Я принял решение. Я не дамся им в руки живым, буду сопротивляться до последнего дыхания.