Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

К тому же единственный ненадежный свидетель уничтожен, об этом они позаботились.

– Вы имеете в виду ту несчастную слепую женщину, на которую они все свалили?

– Помните, вы спрашивали, чем так пахнет? Именно в тот вечер, третьего сентября, Фанни Каплан расстреляли, а потом сожгли труп и развеяли пепел.

– Почему это сделали так поспешно, прямо на территории Кремля?

– У них не было времени. Дзержинский вернулся из Питера. Свердлов не хотел, чтобы состоялась их встреча, чтобы Феликс успел допросить Каплан.

Михаил Владимирович тихо присвистнул.

– Поразительно. Мне не приходило в голову, что там, внутри их шайки, все так сложно и запутанно. Мне казалось, они все заодно.

– Нет, вовсе нет. Они боятся друг друга больше, чем внешних своих врагов. Довольно часто они друг друга убивают. Володарский, Урицкий. Это их работа.

– Да, надо отдать им должное, работа блестящая. Но все-таки я не понимаю. Они расстреливают тысячи людей, в Серебряном Бору, в Сокольниках. Трупы зарывают в братских могилах или развозят по больницам, бросают во дворе. Теперь уж даже брезентом не прикрывают. С чего это вдруг понадобилось жечь труп этой несчастной женщины, да еще у себя под окнами?"

"– Чтобы исключить возможность эксгумации. Никто не должен узнать о ее слепоте, глухоте, о том, как она выглядела. Никто, никогда. Она случайный человек. К тому же сумасшедшая. Она была влюблена в некоего террориста, фамилия его Гарский, из-за него она попала на каторгу шестнадцатилетней девочкой, многие годы его любила. Этот Виктор Гарский – близкий знакомый Свердлова. Вот и возникла блестящая идея. Фанни передали весточку от Гарского, будто он назначил ей свидание на Серпуховке, у завода Михельсона. Она просто стояла за воротами и ждала. Еще был человек, который выстрелил в воздух. Матрос Протопопов, левый эсер. Не знаю, что они соврали ему, да это и не важно. Его сразу схватили и убили. Он сумасшедшим не был, хотя пил крепко. Кстати, во время так называемого левоэсеровского мятежа именно он разоружил Дзержинского в штабе Попова.

– Мятеж, вероятно, тоже был инсценировкой?

– Ильич тем и силен. Лучший способ контролировать события – это создавать их, разыграть по собственному сценарию, чуть опережая реальность.

– Да, в уме и силе ему не откажешь. Но ведь он болен, он долго не протянет, и ты это знаешь лучше меня.

– В том-то и дело. Он болен, и вы ему нужны. Вы нужны ему, а он вам. Я говорил вам про списки.

– Я был в списках?

– Не вы. Таня.

Михаил Владимирович замолчал надолго. Федор не торопил его с ответом, не решался заговорить первым. Он и так уж наболтал слишком много. Каждая сказанная фраза могла стоить головы им обоим.