Мистер, S.O.S!

Весь оставшийся рабочий день просидела, словно на иголках. Не покидало неприятное чувство присутствия. Будто кто-то беспрестанно наблюдал за мной. Вздрагивала от каждого шороха, хлопка дверей, звонка телефона. Даже от запуска принтера подскочила так, что опрокинула стул и была готова выпрыгнуть из окна во имя спасения себя от адской машины.

В том же бесконечном напряжении вернулась домой. Приняла долгий горячий душ. Наконец-то, полностью расслабившись, завернулась в мягкий махровый халат, устроилась на диване с книжечкой женского любовного романа в мягком переплете и чашкой горячего чая. Никаких созданий ветра, никакого экшена.

Только я, только чай и только книга.

Но, всю мою идиллию нарушил, взявшийся из ниоткуда, вихрь прохладного воздуха. Колыхнув шторы и разметав по гостиной не прикрепленные ни к чему листы с записями и газеты, вихрь начал приобретать некоторую туманность, вырисовывая передо мной очертания человеческого силуэта. Мужского силуэта.

Что? Опять? Что у меня в чашке? Я точно заварила чай, а не какую-то иную траву?"

"Передо мной предстал мужчина, тот самый, который возник передо мной в парке из вихря листвы. В этот раз он выглядел более внушительным, чем в прошлую нашу встречу. Рост не менее ста девяноста сантиметров. Размах плеч был настолько широк, что теперь не удивительно, почему он явился в мою квартиру ветром: иначе он бы просто не пролез в дверной проём моей квартиры. Уже не так бледен, черные локоны на его голове лежали в художественном беспорядке. Высокомерно изогнутые брови, упрямый подбородок, четко очерченные скулы. Рельефные мускулы под кожей цвета тёмного золота перекатывались в такт его движениям. С дерзкой ухмылкой на пухлых губах и явной уверенностью в своей непревзойденности, он смотрел на меня черными, словно два бездонных колодца, глазами.

Подобрала с пола упавшую челюсть и в страхе схватила с журнального столика мухобойку (боги! откуда она у меня взялась-то, вообще?!) и шариковую ручку. Сконструировав из них подобие креста, направила прямо на него.

Судя по выражению лица мужчины, он не впечатлился. Ему, вообще, плевать на мои выпады и шипения. По-моему, я даже пыталась произнести какое-то заклинание на латыни.

Наверное, это была латынь. Я надеюсь.

Самооборона — моё оправдание. В психбольнице я буду душой компании и руководителем кружка «Умелые ручки».

— Столько лет прошло с тех пор, как я последний раз был разбужен, а люди по-прежнему остались, все также наивны и глупы, — с ленивой улыбкой произнес он. — Меня этим не пронять. Ваши людские игрушки не несут для меня никакой угрозы. Я могу умереть разве что от смеха — так забавно наблюдать за тем как ты веришь во всесильность этой ахинеи.

Вот это меня угораздило — вампир-атеист.