Мистер

Алессия держится поодаль, пристально разглядывая его исподтишка. Как он устал и измучился!

– Мне очень жаль, – повторяет хозяин. – Я всю ночь провел за рулем. Приехал в четыре утра. Наверное, уснул, когда присел развязать шнурки.

Они одновременно отыскивают взглядом высокие ботинки в комках засохшей глины.

– Ой-ой-ой, прошу прощения, – сконфуженно улыбается он.

Из глубины души Алессии поднимается волна искреннего сочувствия к этому человеку. Он ужасно устал и все же находит силы извиниться перед собственной горничной? Это неправильно. Он слишком добр к ней. Дал зонт, а когда застал за роялем, то не выгнал, а осыпал комплиментами и разрешил играть сколько вздумается.

– Сядьте, – говорит она, поддавшись порыву.

– Что?

– Пожалуйста, сядьте, – более настойчиво повторяет девушка, и он повинуется.

Алессия опускается перед ним на колени и принимается развязывать шнурки на высоких ботинках.

– Нет, подожди, – протестует он. – Не надо.

Алессия отводит руки хозяина, распутывает шнурки и стягивает ботинки – один за другим. А потом встает, уверенно глядя на него, ведь она поступила правильно.

– Теперь спать, – говорит она и, подхватив одной рукой грязные ботинки, протягивает ему другую, чтобы помочь подняться.

Застыв в нерешительности, он наконец протягивает ей руку и встает. Девушка ведет его по коридору в спальню, там откидывает одеяло и показывает на постель.

– Спать, – решительно произносит она и поворачивается к двери.

– Алессия… – Она оборачивается, услышав его измученный голос. – Спасибо тебе.

Кивнув на прощание, она выходит, не выпуская из рук грязные ботинки. Потом закрывает за собой дверь и приваливается к ней, сжав свободной рукой горло, чтобы сдержать чувства. Делает глубокий вдох. Что за путешествие: от робости и смущения к восторгу и очарованию, а потом к состраданию и решимости всего за несколько минут.

Он ее поцеловал.

Она его поцеловала.

Алессия касается губ кончиками пальцев. Да, поцелуй был коротким, но неприятным его не назовешь.

Даже если очень захотеть.

«Я скучал по тебе».

Она снова глубоко вздыхает, чтобы успокоить сильно бьющееся сердце. Очнись! Он спал. Ему снился сон. Он не знал, что говорит и делает. На ее месте могла быть любая. Алессия горестно качает головой. Она всего лишь горничная. Что ему до нее? Восстановив привычную картину мира, хоть и ценой частички счастья, которое обрушилось на нее вместе с поцелуями, Алессия берет с пола дорожную сумку Мистера и направляется в прачечную, чтобы вычистить его ботинки и положить грязную одежду в стиральную машину.

Когда дверь спальни закрывается, я готов назвать себя всеми синонимами к слову «дурак». Откуда во мне столько идиотизма? Напугал девушку…

Черт.

Никакой надежды.