Мистер

Она знает эти произведения наизусть.

«Господь всемогущий, да она виртуоз!»

Как пристально она вглядывалась в мою нотную рукопись, полируя рояль. Конечно, она читала ту мелодию с листа.

Черт!

Великолепная пианистка читала мои сочинения?

Фуга оканчивается, и тут же звучит новое произведение. Снова Бах, прелюдия в до-диез мажоре.

«Почему она зарабатывает на жизнь уборкой квартир, если у нее такой дар?»

Звенит дверной звонок, и музыка резко обрывается.

Черт.

Табурет у рояля с громким скрипом отодвигается. От всей души надеясь остаться незамеченным, я на цыпочках лечу к двери и открываю ее.

– Добрый день, сэр.

Это Оливер.

– Входи, – слегка запыхавшись, приглашаю я.

– Я не стал звонить с улицы. Надеюсь, не помешал? – интересуется Оливер.

Он останавливается и упирается взглядом в Алессию, которая вышла в коридор. Ее силуэт призрачно темнеет в дверном проеме. В следующую секунду девушка бросается на кухню, и я не успеваю с ней даже поздороваться.

– Все в порядке. Проходи. Я только скажу кое-что горничной.

Оливер задумчиво хмурится и идет в гостиную.

С глубоким вздохом я приглаживаю обеими руками свою шевелюру, тщетно пытаясь сдержать… восхищение.

«Какого черта?»

На кухне перепуганная Алессия натягивает на плечи потрепанную куртку."

"– Простите. Простите. Мне очень жаль, – бессвязно бормочет она, не поднимая на меня глаз.

Бедняжка сильно побледнела, лицо напряжено.

Черт.

– Успокойся, все нормально. Подожди, давай я тебе помогу, – ласково говорю я, взявшись за воротник ее куртки.

Дешевая и на редкость тонкая одежка. С внутренней стороны на воротнике пришита самодельная бирка с именем: «Михал Янечек». Михал Янечек? Ее приятель? Голову неприятно покалывает, волоски на шее топорщатся. Не из-за него ли она не хочет со мной разговаривать?

Неприятный сюрприз.

Я набрасываю куртку Алессии на плечи.

«Наверное, я просто не в ее вкусе».

Поплотнее закутавшись в куртку, Алессия отступает на шаг и торопливо запихивает халат в пластиковый пакет.

– Простите меня, мистер, – снова произносит она. – Этого больше не повторится. Никогда.

Ее голос срывается.

– Алессия, ради всего святого! Ты великолепно играла, и я с огромным удовольствием тебя слушал. Пожалуйста, играй на рояле, когда пожелаешь.

«Даже если у тебя есть приятель».

Она не поднимает глаз, и я больше не могу противиться желанию. Нежно взяв ее за подбородок, я смотрю ей в лицо.

– Я не шучу. Ты можешь играть, когда захочешь. Ты прекрасно играешь.

И не успев осознать, что делаю, я провожу большим пальцем по ее полной нижней губе.

«О господи… Какая мягкая…»

Не стоило ее касаться.

Мое тело не медлит с ответом.

Вот черт.

Алессия испуганно втягивает воздух, ее глаза становятся невероятно огромными.

Я отвожу руку.