Мистер

Радостное возбуждение исчезло, не выдержав суровой действительности. Девушка достает из сушильной машины белье и перекладывает его в корзину. Здесь ее место, ей надлежит вести дом и ухаживать за мужчиной.

И восхищаться им издали, как в тот раз, на постели."

"Наполняя утюг водой, она печально вздыхает.

Алессия стоит в проеме двери. Видение в голубом. Она медленно развязывает шарф и выпускает косу на свободу.

Распусти волосы, прошу тебя.

Она улыбается.

Иди ко мне. Ляг со мной. Я хочу тебя.

Но она разворачивается и уходит в гостиную. Натирает рояль. Читает мои ноты.

На ней почти нет одежды. Только розовые трусики.

Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее… Алессия исчезает.

Она стоит в холле. Глаза широко раскрыты. Крепко сжимает метлу.

Обнаженная.

У нее длинные ноги. Я хочу, чтобы она обвила меня ими за талию.

– Я сварила тебе кофе, – шепчет Каролина.

Не хочу просыпаться. Мое тело, особенно некоторые его части, тоже не хотят прощаться со сном. К счастью, я лежу на животе, и жена моего брата не замечает эрекции.

– У тебя в холодильнике пусто. Позавтракаем в кафе или попросить Блейка принести что-нибудь съедобное?

У меня вырывается мучительный стон. Так я обычно даю понять, чтобы меня оставили в покое и не бесили. Однако Каролина очень настойчива.

– Я встретила твою новую горничную. Она очень юная. Что случилось с Кристиной?

Черт! Алессия уже пришла?

Я переворачиваюсь на спину. Каролина сидит на моей постели и загадочно улыбается.

– Хочешь, я лягу с тобой рядом?

– Нет. – Она прелестна, но совершенно растрепана и едва одета. – Ты варила мне кофе вот так? В одной рубашке?

– Да. – Каролина хмурится. – А что? Тебе неприятно на меня смотреть? Или жаль одолжить мне рубашку?

Найдя в себе достаточно сил, чтобы ласково улыбнуться, я сжимаю руку Каро.

– На тебя всегда приятно смотреть, сама знаешь.

«А вот Алессия подумает что-нибудь не то…»

Черт! Да какая мне разница?

Каролина выгибает губы в иронической улыбке.

– Только тебе оно не нужно, – неожиданно тихо произносит она. – Ты кого-нибудь встретил?

– Каро, пожалуйста, не начинай. Нам больше нельзя. Да и месячные…

– Раньше тебя алые приливы не пугали, – фыркает она.

– Господи боже мой, когда я такое ляпнул? – Прижав пальцы к вискам, я в ужасе поднимаю взгляд к потолку.

– Много лет назад.

– Ну, прости, наговорил лишнего.

«Женщины! Они помнят столько чертовой ерунды!»

Улыбка сходит с ее лица. Она печально устремляет в окно невидящий взгляд.

– Мы два года пытались завести ребенка. Два чертовых года. Мы оба хотели сына. – По ее щекам медленно струятся слезы. – А теперь его нет. Я потеряла все. Ничего у меня нет и не будет.

Опустив голову на руки, Каролина горестно всхлипывает.

Какой же я идиот. Сев на кровати, я обнимаю Каролину и даю ей выплакаться.