Мистер

Наш отец умер от последствий обширного инфаркта, и Марианна, которой исполнилось тогда пятнадцать лет, решила победить унесшую его болезнь. Смерть отца по-разному отразилась на каждом из нас. Тяжелее всех пришлось Киту: он был вынужден бросить колледж и принять титул графа. А я потерял тогда моего единственного союзника среди старшего поколения.

– Как там Каро? – спрашивает сестра.

– Горюет. Страшно злится, что Кит, скользкий мерзавец, даже не упомянул ее в завещании.

– Кого это ты назвал скользким мерзавцем? – Резкий голос принадлежит подошедшей Ровене, вдовствующей графине Треветик. Ее янтарного оттенка волосы идеально уложены, темно-синий костюм от «Шанель» и жемчуга напоминают о высоком положении.

Я поднимаюсь.

– Здравствуй, Ровена, – говорю я, отстраненно клюнув ее в щеку, и выдвигаю ей стул.

– Так-то ты встречаешь горюющую мать, Максим? – недовольно замечает Ровена. Она садится и ставит на пол рядом с собой сумочку от «Биркина», затем, протянув руку через стол, сжимает пальцы Марианны. – Здравствуй, дорогая. Я и не знала, что ты больше не сидишь взаперти.

– Мне нужно дышать свежим воздухом, мама, – поясняет Марианна, пожимая руку матери.

Ровена, графиня Треветик, сохранила титул и после развода с нашим отцом. Бо́льшую часть времени она проводит в Нью-Йорке, живет там в свое удовольствие, иногда наезжает в Лондон, где издает гламурный женский журнал «Dernier Cri».

– Мне бокал шабли, – говорит она официанту, принесшему нам две «Кровавые Мэри».

Мать неодобрительно выгибает бровь, когда мы с Марианной отпиваем по большом глотку.

Она до сих пор невероятно изящная и невероятно красивая, особенно на фотографиях. Мать была идеальной красоткой своего времени, музой фотографов. Перед ней не устоял и мой отец, одиннадцатый граф Треветик. Его титул и деньги оказались достаточно соблазнительны, и мать вышла за него замуж, а потом бросила. Он так и не оправился. Спустя четыре года после развода отец умер – не выдержало сердце.

Я внимательно ее рассматриваю сквозь полуприкрытые веки: по-детски гладкое лицо – результат химического пилинга, не иначе. Эта женщина молодится до помешательства и разбавляет жесткую диету из овощных соков и последних модных гастрономических изысков лишь бокалом-другим вина. Да, моя мать очень красива, с этим не поспоришь, однако она столь же двулична и лжива, сколь прекрасна. Мой бедный отец заплатил за свою ошибку сполна.

– Я слышала, ты встречался с Раджой, – обращается она ко мне.

– Да.

– И что же?

Близорукие глаза смотрят прямо на меня – мать слишком тщеславна, чтобы носить очки.

– Трастовая собственность переходит ко мне.

– А что получает Каролина?

– Ничего.

– Понятно. Но мы не можем позволить бедняжке умереть с голоду.

– Мы? – переспрашиваю я.