Мистер

Демачи поворачивается к жене и что-то отрывисто ей приказывает. Она скрывается в кухне и вскоре появляется со спиртным и четырьмя бокалами. Алессия сияет от счастья, ничем не напоминая ту измученную девушку, которая недавно вошла в эту комнату.

Я гляжу на ее улыбку и глаза, и у меня захватывает дух.

«Я везунчик».

Миссис Демачи наполняет бокалы и раздает их – только мужчинам. Отец Алессии поднимает бокал.

– Gëzuar, – с облегчением говорит он.

Я уже знаю, что означает это слово, и поднимаю свой бокал.

– Gëzuar, – повторяю я, а за мной Том и Танас.

Мы пьем, и я безуспешно пытаюсь сдержать кашель. Убойней выпивки я еще не пробовал!

– Потрясающе… – лгу я.

– Это ракия, – шепчет Алессия, пытаясь скрыть улыбку.

Демачи снова наполняет свой бокал, затем наши.

«Еще? Вот хрень».

Я морально готовлюсь.

Отец Алессии поднимает свой бокал.

– Bija ime tani është problem yt dhe do të martoheni, këtu, brenda javës. – Осушив бокал, он весело взмахивает ружьем.

– Теперь ты заботишься о моей дочери, в течение недели вы поженитесь, – тихо переводит Танас.

«Что?! Охренеть!»

Глава 33

«Неделя!»

Я ошеломленно улыбаюсь Алессии, а она, улыбнувшись в ответ, выпускает мою руку и с криком «мама!» бежит к стоящей у кухни матери. Они обнимаются так крепко, словно больше никогда не оторвутся друг от друга, и начинают тихо рыдать, как это свойственно женщинам.

Трогательная сцена. Заметно, что они скучали. И не просто скучали – им отчаянно не хватало друг друга.

Миссис Демачи утирает дочери слезы и быстро что-то говорит ей на албанском. Алессия смеется вперемешку со всхлипами, а потом они опять обнимаются.

Демачи поворачивается ко мне.

– Женщины слишком эмоциональные, – переводит Танас его слова.

– Да, она скучала по матери, – сипло говорю я и мысленно добавляю: «Но не по тебе».

Миссис Демачи разжимает объятия, и Алессия идет к отцу.

– Baba, – бормочет она.

У нее опять глаза на мокром месте. Я задерживаю дыхание, готовясь вмешаться, если вдруг Демачи посмеет ее ударить.

Он нежно касается подбородка дочери.

– Mos u largo përsëri. Nuk është mirë për nënën tënde[24].

Алессия застенчиво улыбается, и отец, закрыв глаза, целует ее в лоб.

– Nuk është mirë as për mua[25], – шепчет он.

Я смотрю на Танаса в ожидании перевода, но он отвернулся от Демачи, даря им это мгновение. Наверное, и мне следует так поступить.

Уже поздно. Я устал, однако мне не спится. Слишком много событий произошло, и разум все никак не успокоится. Я лежу, уставившись на отблески воды на потолке. Их переливы настолько привычны, что действуют успокаивающе. Я не в Лондоне, а в доме будущих родственников, и отблески на потолке – от полной луны, отражающейся не в Темзе, а в глубоких темных водах озера Фиерза.

У меня не было выбора, где ночевать – Демачи настаивал, что я должен остаться в его доме.